Если я здесь ничего путного не отыщу, то как бы не пришлось возвращаться в лес. Срочно, пока не ослаб. Также на второй план выходил желательный поиск лаборатории или местного научного центра. Но именно на второй.

Так что пришлось начинать, как и полагается при подобной разведке. Вначале обежал здание снизу доверху, сравнительно досконально исследовав помещения. Четырнадцать этажей, здание не жилое, скорей всего, казенное. Потому что кроватей почти не было, а вот столов, шкафов, стульев и явно канцелярской мебели – полным-полно. Кухня – на каждом этаже. Водопровод – в наличии, хоть воды и нет.

Большой плюсик: трубы не оловянные, а медные.

Канализация и санузлы – превосходные. Освещение электрическое. Правда, лампы, абажуры и люстры – слишком гротескные, тяжелые и аляповатые, это наталкивало на мысль, что все сопутствующие электроосвещению детали – самые примитивные.

На дом имелось два лифта для пассажиров и один грузовой. Они выглядели как продукт земных инженеров середины двадцатого века. Ковры и ковровые дорожки отсутствовали, паркет – тоже. Только каменное покрытие. Остекление окон – из отличного стекла высшего качества.

Ну и последняя деталь: в чиновничьих кабинетах – ни одного трупа.

Следовательно – точно казенное учреждение. Все успели разойтись умирать по домам. Или смогли эвакуироваться из города.

«И вообще, с чего это я решил, что горожане вымерли? – подумал я, выбираясь на улицу. – Вдруг они в подавляющем большинстве сбежали отсюда?»

Ради проверки снес еще несколько входных дверей, качественно когда-то запертых изнутри. Увы, везде одна и та же картина: уложенные под стенками трупы, ну и последние умершие – в самых различных местах и позах.

Видимо, до последней минуты соблюдались некие строгие правила или законы военного времени.

Двигался я по спонтанно созданному маршруту: первое здание – башня Пупс – большой дворец (один из шести) – здания, расположенные квадратом, во дворе которых водохранилища. Авось успею все обойти да выяснить, прежде чем начну загибаться от жажды и голода.

Вход в башню перекрывался не в пример солиднее. Стальная дверь – почти без следов коррозии. Мои залихватские удары ногами оказались ей как слону дробина, а магические силы тратить не хотелось.

Зато сообразил подняться по декоративно выложенному углу к окнам третьего этажа. Удар кулаком превратил в труху деревянные рамы, а выпавшее стекло, с противным скрежетом разбившееся о камни улицы, нарушило покой умершего города.

Точнее говоря, мне показалось, что нарушило, поскольку совокупностью чувств я уловил некое шевеление чего-то огромного-преогромного. Словно вся местность ментально содрогнулась, начала первый вздох и тут же вновь затаилась.