Словно скульптор вылил чан с расплавленным «Херши» на свою ценную статую и мучительно ждал, пока она остынет.

Кожа мягкая и упругая. Вода стекает по изгибу позвоночника к изящной и идеально ухватистой…

Она закрывает глаза, и я вижу, как под её бровями собирается мыло.

Проведя большим пальцем по глазам, я дую на него.

Густые ресницы трепещут, и я сомневаюсь, что это помогает. Она трет глаза снова и снова.

— Прекрати. Твоя рука полна мыла. Это не поможет.

— Заткнись. — Рычит она.

Я немного смеюсь, крепче обнимая её и чувствую, как внутри меня нарастает давление.

Она как ожившая мечта.

Мягкая. Сладкая. Открытая.

Я прижимаю её к себе.

Теплая вода бьёт меня по макушке и попадает в глаза. Наклоняюсь ближе, вдыхая аромат её сладко пахнущей кожи.

— Если ты хотела, чтобы мы приняли душ вместе, ты могла бы просто попросить. — Шепчу я ей на ухо.

Её глаза покраснели от раздражения и гнева. Я вижу отблеск возмущения за хмурым взглядом. Это не должно волновать меня так сильно, как сейчас.

Коричневые руки взмахивают, когда она толкает меня.

Теперь, когда она у меня в руках, я ни за что на свете не отпущу её.

Мой взгляд снова скользит по восхитительным изгибам, прослеживая те места, к которым жаждут прикоснуться мои пальцы.

— Убери от меня свои руки! — Огрызается она. Её ноздри вспыхивают от гнева.

Поднимаю тёмную бровь и наклоняю голову, чтобы вода стекала по бокам моего лица, а не прямо передо мной.

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сделал?

Она изо всех сил старается сохранить сердитое выражение лица, но у неё ничего не получается.

Её пальцы сжимаются вокруг моей шеи.

Она говорит одно, но её тело рассказывает совсем другую историю.

— Ты действительно хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Рычу я, отводя её назад.

Мои кроссовки шлепают по мокрым лужам на полу. Футболка прилипает к коже, демонстрируя очертания моего пресса.

Её взгляд устремляется туда, и она облизывает губы.

Больная, извращённая улыбка расплывается.

Я продолжаю, пока её спина не ударяется о стену. Мокрый шлепающий звук смешивается со стуком душа. От рикошета её тело прижимается ко мне. Наши бёдра соприкасаются, и она издает маленький крик, от которого у меня вспыхивает кровь.

— Скажи мне, чего ты хочешь, тигрёнок.

Я выслушаю.

Она тяжело сглатывает.

Прижимаюсь к её губам, нависая над ними.

Её глаза опускаются до полупомешательства, и она наклоняет подбородок вверх.

Тёмная усмешка вибрирует в моей груди.

— На самом деле ты хочешь, — я сжимаю руки по обе стороны от её головы, чтобы она знала, что не я держу её здесь, чтобы она знала, что она здесь сама по себе, — чтобы я заставил тебя умолять так, как ты умоляла той ночью.

Грейс тихо стонет, и этот звук проникает сквозь мою кожу прямо в сердце.