Мариан отступает назад. Карие глаза блестят, она так же тепло приветствует Финна.

У моего брата глаза чуть не выскочили на лоб.

— Вы готовили? — Спрашиваю я.

— Я встала рано утром и начала печь кукурузный хлеб.

Она указывает на столешницу, заваленную блинами, вафлями, кукурузным хлебом, беконом и сосисками.

— Вы все это приготовили? — Спрашиваю я.

— Вы… сами? — Уточняю я.

Финн прочищает горло.

— Думаю, он хотел сказать, что вам не нужно было идти на все эти хлопоты.

— О, мне нравится, когда мои руки заняты, и я хотела поприветствовать вас, мальчики.

Она широко улыбнулась, обнажив все зубы.

Наблюдая за матерью мисс Джеймисон, я чувствую укол вины. Когда папа впервые объявил, что снова женится, я предположил, что она будет такой же, как и все остальные молодые, безмозглые, подражательные модели из социальных сетей, с которыми он изменял маме.

Во-первых, Мариан не так уж молода. Она, конечно, моложе мамы, но на её смуглой коже есть морщинки, а одевается она консервативно, без откровенных декольте, татуировок и пирсинга.

А ещё она гораздо теплее других папиных подруг.

И это что-то новенькое.

В её солнечном характере есть что-то притягательное.

Она бесхитростна. Открытая. Тип — «что видишь, то и получаешь».

Я сомневался в каждой женщине, которая влюблялась в отца — ведь он ходячий подонок в коже, — но она, по крайней мере, кажется честной. В нашем мире искренность труднодостижима.

— Почему ты так на меня смотришь? — Спрашивает Мариан, беря в руки лопатку. Внезапно её улыбка сходит на нет. — Вы же не из тех, кто не завтракает, верно? О нет. А я приготовила столько еды.

— Я голоден. — Говорит Финн, садясь на стул.

Мариан улыбается и снова обнимает меня.

Я отшатываюсь назад, потрясенный. Наша семья не из тех, кто любит ласку.

Когда мы росли, проводили больше времени с нянями, чем с мамой и папой, и всегда соблюдалась определенная дистанция.

Любовь — это не то, что мы выражаем открыто.

Это не значит, что мама нас не любит.

Но она не раздает объятия, как купоны в местном супермаркете.

— Прости. — Мариан отстраняется. — Я просто… всегда хотела иметь полный дом. И когда Джарод сказал мне, что у него трое сыновей, я сразу представила, как мы все живём под одной крышей и являемся большой счастливой семьей.

Мой взгляд встречается со взглядом Финна. Большая, счастливая семья — это словосочетание никогда не сможет описать динамику Кроссов.

— Я так рада, что вы решили переехать.

— Спасибо, что приняли нас. — Говорю я, поскольку Финн угрюмо молчит.

Мариан смотрит мимо нас на дверь.

Её губы кривятся в разочаровании.

Датч перевёз Кейди и Виолу жить к себе. Сказать, что ему пришлось тащить Кейди туда, значит, не сказать ничего.