"

"«Соседку тети Фроси зовут Елена Николаевна, – стал вспоминать он. – У нее один сын в армии, второй – еще школьник. Он спрашивал меня, ношу ли я с собой пистолет. Вел я себя вроде бы прилично, к хозяйке пьяный не приставал, хотя с самого начала стал называть ее на „ты“. Она мне что-то про поминки говорила, а вот что? Завтра узнаю… Зачем я вообще к соседке поперся? Выпить захотел? Нет. Я побоялся трезвым домой приезжать. С пьяного спросу нет, а вот трезвый я бы мог не сдержаться и послать Жанну раньше времени… А время наступит в понедельник. Значит, завтра надо где-то весь день проболтаться».

Ефремов много раз рисовал себе картину расставания с сожительницей. Когда Жанна начинала требовать узаконить их отношения или усыновить ребенка, Игоря подмывало откровенно признаться, что ни жениться на ней, ни усыновлять ее сына он не будет.

«Подумай сама, зачем мне чужой ребенок? Я своих сколько хочешь нарожаю». Или так: «Жанна, я тут подумал и решил, что у нас слишком большая разница в возрасте, чтобы нам создавать семью».

Оба варианта такой прощальной речи были равносильны объявлению войны, первым актом которой было бы выбрасывание вещей Игоря в окно. Для более мягкого расставания можно было бы напустить туману и грустно сказать: «У меня наступил сложный период в жизни, и нам надо немного пожить раздельно». Но в этом случае пришлось бы объяснять, где именно Игорь собрался пожить «раздельно». Не у родителей же.

Был еще один вариант, самый скандальный. О нем Игорь думал только тогда, когда Жанна доводила его до белого каления. «Дорогая, я тут подумал и решил жениться на твоей подружке Ире Долуденко. Женщина она славная, в кровати – просто огонь!»

Мысленно прокрутив все варианты прощальной речи, Игорь пришел к выводу, что ни один из них не годится.

«Ничего объяснять я не буду, – под утро решил он. – На кой черт мне эти скандалы сдались? В понедельник соберу вещи и съеду на новую квартиру, а Жанне, чтобы меня не искала, оставлю записку».

На другой день, позавтракав и приведя себя в порядок, Игорь уехал в райотдел. Около дежурной части он встретил Абрамкина.

– Умерла моя старушка, – сообщил он начальнику.

– Как не вовремя! – огорчился Олег Гаврилович. – Не могла до конца года потянуть. У нас самая запарка начинается, каждый человек на вес золота, а ты на пару дней выпадешь из строя. С похоронами определился?

– Не знаю, с какого конца взяться, – честно признался Игорь.

– О похоронах я тебе все расскажу, а пока сделай мне обзорную справку о Быкове. И вот еще что. Возможно, на следующей неделе я предложу располовинить дело Бурлакова, и мне понадобятся свидетели, что в день убийства Быков стоял у его подъезда.