Нож самодельный, с эбонитовой ручкой, а на нем…

Ефремов выдержал эффектную паузу и жесткой фразой, как ударом копья, пригвоздил лжеца к месту:

– На ноже отпечатки пальцев твоей жены!

– Нет на нем ничего! – выкрикнул потерпевший. – Она при мне нож помыла.

– Какой нож? – стал наседать инспектор. – Которым она тебя порезала?

– Ничего больше не буду говорить, – озлобился потерпевший. Ему стало стыдно, что он не удержался и выдал жену.

– Гриша, ты лежи, выздоравливай. Мне от тебя больше ничего не надо.

На соседней кровати ожил сосед Гауза по палате. Пока инспектор допрашивал потерпевшего, он лежал, не шевелясь, прислушивался к интересному разговору.

– Знатно ты ввалил свою бабу! – злорадно сказал он. – Ей теперь лет шесть влепят.

– Ничего ей не будет, – уверенно прошептал потерпевший. – Я на суде скажу, как все было: меня у подъезда порезали.

– До суда еще дожить надо! – сочувственно заметил Ефремов. – Тебе-то что, ты домой из больницы поедешь, а вот твоя любимая Нина Ивановна на нары отправится, тюремную баланду хлебать.

– На фига такая баба нужна! – продолжил злорадствовать сосед. – Ты вот что сделай. Как ее посадят, ты ее из квартиры выпиши и новую себе найди, покладистую и хозяйственную.

– Мне не надо никакой другой! – в отчаянии застонал Гауз.

– Выздоравливай! – Ефремов поднялся с кровати, поправил на плечах белый халат.

– Товарищ милиционер! – Потерпевший слабыми пальцами схватил инспектора за рукав. – Не уходите. Так же нельзя – на невинного человека преступление вешать. Она хорошая.

Игорь склонился и прошептал раненому на ухо:

– Если хочешь, чтобы я сегодня же твою жену отпустил, ты должен изменить показания и признаться, что порезал себя сам. – Ефремов отстранился от потерпевшего, посмотрел ему в глаза. – А если нет, то у меня есть свидетели, как ты во всем сознался.

Потерпевший печально вздохнул: он проиграл инспектору уголовного розыска в интеллектуальном состязании, и сосед по палате тому свидетель.

– Чего у тебя вырезали? – поинтересовался вновь оживившийся сосед.

– Селезенку, – ответил за больного Ефремов.

– Без селезенки жить можно, – авторитетно заявил сосед. – Найдешь новую жену, можешь ей про селезенку ничего не рассказывать. Спросит, откуда шрам, ответишь: аппендицит вырезали. Селезенка на потенцию не влияет, а бабам, кроме этого дела, больше ничего не надо.

Григорий Петрович беспомощно посмотрел на инспектора. Игорь сжал кулак и показал на себе, каким движением потерпевший мог порезать себя сам.

– Бывает! – сочувственно вздохнул Ефремов. – Навалится все разом, и просвета не видно.