Ефремов, отрешенно рассматривавший прохожих на противоположной стороне дороги, выцепил взглядом девушку, чем-то напоминающую Голубеву.

– Школьница школьнице рознь, – со знанием дела возразил он.

– Без базара! Знавал я чувих, которым рожать пора, а они за школьной партой сидели. Но мы отдалились от темы. Какие еще вопросы?

– У него была женщина лет сорока. Кто она?

– Отдушина от смазливых малолеток. Шучу! Об этой женщине я знаю немного. Когда-то она была у Кости преподавателем в институте, потом, после армии, Бурлаков устроился к ним на кафедру лаборантом, но его выгнали через год.

Выгнали, кстати, за студентку. Декан факультета застукал их на большой перемене. Представь, они так увлеклись любовью, что забыли закрыть дверь в лаборантскую. Охи, вздохи. В самый интересный момент входит декан… Студентку, как ни странно, оставили, а Бурлакову предложили уволиться по собственному желанию. Прошло время, и Костя встречает эту женщину у себя на базе – она со студентами картошку перебирает, а он с мужиками пиво в подсобке пьет. Слово за слово, возобновили знакомство, стали встречаться.

– Какая насыщенная личная жизнь была у товарища Бурлакова! – перебил Туриста инспектор.

– Я слишком подробно рассказываю о похождениях Кости? – догадался работник потребкооперации. – Иногда суть кроется в деталях, и неизвестно, с какого конца лучше зайти, чтобы понять картину в целом.

– Что еще об этой женщине известно?

– Почти ничего. Костя никогда отношения с ней напоказ не выставлял, а я… как бы это сказать-то? Мне изначально сама суть этих странных отношений была непонятна, а значит, неинтересна. Встречается мой корешок со зрелой женщиной, ведет с ней интеллектуальные беседы – ну и черт с ним! Каждый развлекается как может.

Одни марки собирают, другие с престарелыми бабами в позднюю любовь играют – каждому свое.

– По-твоему, сорок лет – это закат жизни? А как же поговорка: «Если бабе сорок пять, баба ягодка опять»?"

"– Игорь, мы же ровесники, неужели ты не понимаешь, о чем я говорю? Для шестнадцатилетнего пацана все тридцатилетние женщины – древние старухи, а для дедушки-пенсионера все сорокалетние бабы – молодухи. Костя был наших лет. Для него бывшая преподавательница – это некий фетиш, живой символ того, что при желании можно всего добиться.

Представь, она ему двойки на уроках ставила, уму-разуму учила, а потом – оп! – и они в кровати, и та же женщина ему дифирамбы поет. Экзотика.

– От этой женщины не может к нему хвост потянуться?

– Вряд ли! У нее муж где-то на Севере работает, дома наездами появляется. Представь, что он узнал о любовнике. Что он сделает? Жене в рыло даст, а к любовнику разбираться не пойдет. Сучка не захочет – кобель не вскочит.