Марит должна была образумиться. Из этого никогда бы ничего не получилось, не получилось бы, и все.

— Но ведь получалось в течение четырех лет, так что, похоже, она не спешила к вам вернуться. — Патрик изобразил на лице притворную доброжелательность.

— Это был лишь вопрос времени, лишь вопрос времени. — Ула вновь начал переставлять на столе предметы, потом резко обернулся к сидевшим на диване полицейским. — Но я не понимаю, какое это теперь имеет значение! Марит больше нет, и если только мы с Софи отделаемся от этой бабы, то сможем начать новую жизнь. Зачем теперь в этом копаться?

— Кое-что указывает на то, что смерть Марит не была несчастным случаем.

В маленькой гостиной повисла зловещая тишина. Ула уставился на полицейских.

— Не… несчастным случаем? — Он переводил взгляд с одного на другого. — Что вы хотите сказать? Кто-то…

Он не договорил. Если его изумление не было искренним, то играл он великолепно. Патрик дорого бы дал, чтобы узнать, что именно творилось в этот момент в голове Улы.

— Да, мы полагаем, что в смерти Марит мог быть замешан кто-то другой. Вскоре у нас появятся более точные данные.

А пока вы у нас… первейший кандидат.

— Я? — с недоверием спросил Ула. — Но я бы никогда не смог причинить Марит вред! Я же ее любил! Я хотел, чтобы мы снова зажили семьей!

— Значит, угрожать ей и ее подруге вас заставила великая любовь. — В голосе Патрика сквозил сарказм.

При слове «подруга» лицо Улы передернулось.

— Но она же просто не понимала! У нее, вероятно, случился этот чертов кризис сорокалетнего возраста, забурлили гормоны, как-то повлияли на мозги, вот она и наплевала на все. Мы ведь прожили вместе двадцать лет, можете вы это понять? Мы познакомились в Норвегии, когда нам было по шестнадцать, и я думал, что это навсегда.

В молодые годы мы вместе выдержали массу… — он посомневался, но потом продолжил: — дерьма, и у нас ведь было все, чего нам хотелось. А потом просто… — Ула повысил голос и развел руками, показывая, что по-прежнему не понимает, что, собственно, случилось четыре года назад.

— Где вы находились в воскресенье вечером? — Патрик серьезно смотрел на него, ожидая ответа.

Ула с подозрением взглянул ему в глаза.

— Вы спрашиваете меня об алиби? Ведь так? Вас интересует мое чертово алиби на воскресный вечер, я прав?

— Да, правы, — спокойно ответил Патрик.

Ула, казалось, потерял самообладание, но взял себя в руки.

— Я весь вечер был дома. Один. Софи ночевала у подруги, так что подтвердить это никто не может. Но это так. — В его взгляде чувствовался вызов.

— Может, вы говорили с кем-то по телефону? Или к вам заходил кто-нибудь из соседей? — спросил Мартин.

— Да, нехорошо, — лаконично прокомментировал Патрик.