Прямо как дети!

Звонок громко разносился по всей квартире, и Софи резко вскочила.

— Тогда я открою сама! — крикнула она и несколько тише добавила в трубку: — Послушай, я тебе перезвоню. Старик, наверное, опять сидит в наушниках и слушает свою мерзкую попсу. Целую, зайка.

Софи вздохнула и пошла открывать.

— Да, уже иду! — Она с раздражением распахнула дверь, однако немного смутилась, увидев двух незнакомых мужчин в полицейской форме. — Здравствуйте.

— Да. — Девушка лихорадочно перебирала в памяти, что могла натворить такое, из-за чего к ней явилась полиция.

Ничего на ум не приходило. Конечно, на последней школьной дискотеке она выпила пару бутылок крепкого пива, а еще несколько раз каталась с Улле на его подрегулированном мопеде, но трудно было представить, что полиция станет утруждаться из-за подобных проступков.

— Твой папа дома? — спросил полицейский постарше.

— Да-а, — медленно ответила Софи, еще больше озадачиваясь. Что, черт возьми, мог натворить папаша?

— Мы хотели бы поговорить с вами обоими, — вступил в разговор рыжеволосый полицейский помладше.

Софи не могла не отметить, что он недурен собой. Впрочем, и второй тоже, но этот слишком стар. Классный старик. Наверняка лет тридцать пять минимум.

— Заходите. — Она шагнула в сторону, пропуская их в прихожую.

Пока они снимали обувь, Софи пошла в гостиную. Отец действительно сидел, нацепив на уши огромные наушники. Наверняка у него там играет что-нибудь кошмарное, типа «Визекса», или «Викингов», или «Торлейфс». Она замахала руками, пытаясь привлечь его внимание. Отец лишь чуть приподнял наушники и вопросительно посмотрел на нее.

— Папа, с нами хотят поболтать несколько полицаев.

— Полицейские? Что? Кто?

Софи увидела, что и его мозг лихорадочно заработал, соображая, что такое она могла натворить, предоставив полицейским повод их навестить. Она предупредила его вопрос:

— Я ничего такого не сделала. Честно. Даю слово.

Отец посмотрел на нее с сомнением, но снял наушники, встал и пошел разбираться, что происходит. Софи последовала за ним.

— В чем дело? — спросил Ула Касперсен, явно несколько напуганный возможностью получить нежелательный ответ. Интонация обнаруживала его норвежское происхождение, но очень незначительно, и Патрику подумалось, что Ула покинул родину много лет назад.

— Мы можем где-нибудь присесть? Кстати, меня зовут Патрик Хедстрём, а это мой коллега Мартин Мулин.

— Вот как, — произнес Ула и поздоровался с обоими. В его голосе по-прежнему звучал вопрос. — Да, мы можем сесть вон там. — Он пригласил Мартина с Патриком на кухню, как поступили бы девять человек из десяти: кухня почему-то считалась самым подходящим местом в доме для общения с полицией.