Эрика почувствовала, как у нее выступают слезы, и Патрик погладил ее по спине.

— Но почему? Мы думали, что она не… Почему?

Она вытерла слезы рукавом и продолжила копаться в сундуке. Примерно на половине детские вещи закончились и стали появляться более старые предметы. По-прежнему не веря своим глазам, Эрика достала пачку черно-белых фотографий и, затаив дыхание, принялась их перебирать.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Патрик.

— Представления не имею. — Эрика помотала головой. — Но можешь не сомневаться, узнаю!

Она стала с еще большим интересом рыться дальше, но замерла, когда под руку попало что-то мягкое с чем-то твердым и острым внутри. Она осторожно подняла то, на что наткнулась, и попыталась рассмотреть. У нее в руках оказался кусок грязной ткани, бывшей когда-то белой, но пожелтевшей и усыпанной гадкими бурыми ржавыми пятнами. В него было что-то завернуто. Эрика аккуратно раскрыла сверток и ахнула, увидев, что в нем. Внутри лежала медаль, происхождение которой не оставляло сомнений. Не узнать свастику было невозможно. Онемевшая Эрика показала медаль Патрику, и тот выпучил глаза. Потом опустил взгляд на ткань, которую Эрика бросила на колени.

— Да? — отозвалась она, не отрывая взгляда от медали, зажатой между большим и указательным пальцами.

— Тебе стоит взглянуть на это.

— Что? Куда? — растерянно спросила она, а потом увидела, куда показывает Патрик, и последовала его совету.

Осторожно опустила нацистскую медаль и развернула ткань. Оказалось, что это не просто тряпка, а маленькая старомодная детская рубашечка. А бурые пятна на ней были вовсе не ржавчиной, а кровью. Засохшей кровью.

Кому же она принадлежала? Почему вся в крови? И почему мать хранила ее в сундуке на чердаке вместе с медалью со Второй мировой войны?

На мгновение Эрика задумалась, не положить ли все обратно в сундук и не закрыть ли крышку.

Однако, подобно Пандоре, она была слишком любопытна, чтобы оставить крышку закрытой. Ей требовалось докопаться до правды. Какой бы та ни оказалась.

Как всегда, мне хочется очень многих поблагодарить. И опять-таки, как всегда, главную благодарность я адресую своему мужу Микке и детям Вилле и Мейе.

Кроме того, в работе мне помогали: Юнас Линдгрен из Криминалистической лаборатории Гётеборга и полицейские из Танумсхеде, среди которых хочу особо выделить Фольке Осберга и Петру Виден, а также Мартин Мелин из стокгольмской полиции.

Зольтан Сабо-Лэкберг, Андерс Тореви и руководитель отдела культуры муниципалитета Танума Карл-Аксель Викстрём читали мою рукопись и высказывали свои соображения. Большое спасибо за то, что вы уделили столько времени проверке деталей.