Вернулась мама через три дня – настоящей светской львицей, ухоженной, разодетой и с запасом английского такого уровня, что хоть в переводчики подавайся.

– Все будет хорошо, – твердо пообещала мама, целуя меня в макушку. – Веришь?

Мама всегда умела сказать нужное – причем так, что в это действительно хотелось верить. И я поверила.

Неприятности пришли там, где их ждали меньше всего.

Нет, до алтаря я дошла вполне успешно – настоящей королевой дошла – с гордо поднятой головой, ровно и четко ступая по красному ковру, невзирая на километровый шлейфо-хвост, тянущий меня обратно. И смотрели на меня хоть и пристально, с интересом, но все же довольно дружелюбно – явно не желал мне вслух «убираться, откуда приехала»…

А потом случилось ужасное.

В самом центре сцены, у роскошного, заставленного цветами алтаря, глядя в глаза любимому жениху, я вдруг напрочь забыла текст клятвы верности, которую вызубрила, казалось, до такой степени, что ночью меня разбуди – выдам все без единой запинки.

Здесь, вероятно, требуется небольшое пояснение.

Клятва верности – та самая, которую невеста с женихом, путаясь в словах и с ужасной дикцией, читают с мятого, выуженного из внутренних карманов листочков – всегда вызывала у меня гомерический смех.

Ну как так? Как можно говорить слова любви, читая их с глупой бумажки? Уж я-то точно выучу все наизусть, отрепетирую до самого последнего взгляда и вздоха – чтобы потом, сколько бы мы не смотрели видео с нашей свадьбы, моя клятва вызывала что угодно, только не зависть. Ну, в крайнем случае, умиление.

А ведь свекровь уговаривала меня – не дури, сделай, как все нормальные люди делают. Ну что тебе стоит держать бумажку в руках и подглядывать, если что. Разволнуешься ещё, язык неродной…

Вот и стой теперь, выпучив глаза, чувствуя, как медленно леденеют ноги, пытаясь вспомнить хоть словечко.

– Вы должны сейчас прочитать вашу клятву… – деликатным шепотом подсказал мне пастор.

А то я не знаю… Черт, как же там начиналось – хоть бы первые слова вспомнить, а дальше, как по накатанной пойдет…

Дыхание внезапно сбилось, к горлу снова подкатил тяжелый ком – даже если бы вспомнила слова, уже и не выговорить…

В зале зашушукались, Пол вздернул на меня бровь. Он не хмурился, не выглядел сердитым. Скорее насмешливым – было заметно, что мои потуги его забавляют.

– Хочешь я прочитаю первым? – милостиво и тоже шепотом предложил он, поднимая руку и просовывая ее за пазуху токсидо – без сомнения, достать свою собственную «позорную» бумажку с клятвой.

Хотя, кто из нас более позорный, еще разобраться надо…

«Это наша мама села в лужу!» – уже слышала я его снисходительное пояснение подросшим наследникам во время просмотра семейного видео.