– Это вся твоя претензия, Элизабет? Тебя смущает факт, что я дал тебе своё имя? Согласен, я бросаю мрачную тень на твою персону в белых одеждах, но ты сама сделала этот выбор. Отныне, я – твой супруг. И давая тебе своё имя, взял на себя обязательства быть твоей опорой и защитой. Я не презираю и не осуждаю тех мужчин, что не дают своего имени жёнам, но считаю их поступок слабостью и нежеланием брать ответственность за женщину.

Ударила кулаком с зажатым в нём документом по его будто каменной груди и психанула:

– Причём тут ответственность и прочая чушь? Болван! Останься я, как и прежде леди Элизабет Ловли, я сама бы распоряжалась всем имуществом и жила бы своей жизнью, а теперь всё моё – твоё! Понимаешь? Теперь на любые операции с банковским счётом я должна спрашивать твоего письменного разрешения! Боже, неужели за каждый свой шаг я должна как и другие замужние курицы спрашивать разрешения у мужа?!

– Ты зря переживаешь. Я не собираюсь касаться твоего состояния, Элизабет, – произнёс мужчина. – Неужели подобные формальности так сильно тебя оскорбляют?

– Меня оскорбляет тот факт, что теперь я не владею собственными средствами, которые вот-вот получу! Ими владеешь ты, чёртов преступник! И почему тебя не повесили к тому моменту, как я оказалась в том клубе? – выпалила в сердцах, не глядя на реакцию Джона.

Возвела руки к небу и завыла:

– О-о-о-ох! Ну что за унижение! За что мне всё это?! Я не желаю быть леди Элизабет Морган! Я – леди Ловли!

В дверь постучали со словами:

Я умолкла и распахнула дверь настежь.

Официант вкатил тележку, заставленную обильным сытным завтраком.

Увидев мою грозную физиономию, очень быстро открыл все крышки с блюд, поклонился с пожеланиями отличного утра и дня, и даже забыв про чаевые, быстрее молнии сбежал.

– Итак, на чём мы остановились? – суровым тоном начала я повторное наступление.

Джон проигнорировал мой смерть несущий тон и с невозмутимым видом взял тост и начал намазывать на него масло, затем сверху его обильно смазал абрикосовым джемом, потом откусил хрустящий кусочек, прожевал с выражением истинного удовольствия на лице и только тогда произнёс:

– Ты остановилась на фразе, где жалеешь, что меня не казнили. Действительно, моя смерть принесла бы тебе один сплошной плюс…

Он посмотрел на меня серьёзным и усталым взглядом человека, повидавшего на своём веку много страшных вещей, и сказал:

– Определённо, на твоём надгробии была бы фамилия Ловли, а не Морган. А рядом лежали бы и твои друзья, Элизабет.