О, граф знал, на какие рычаги давить!

Мы уже вышли в тёмный пустой коридор, и я невольно осмотрелась по сторонам. Стеснительность тут же сковала меня.

- И где же этот твой… граф?

- Ты что тут, совсем отупела за время, что мы не виделись? Хотя, я тебя примерно такой и запомнила. Мужчин же не пускают в этот ваш монастырь! Вообще не представляю, как вы тут выживаете. Граф ждет нас за стенами, разумеется! А о чем говорить с Одетт сказал заранее, как будто предвидел, что будут проблемы. Он вообще очень умный.

В её взгляде появилась мечтательность.

Вот это было мне уже совсем неприятно – узнаю сестру! Едет к жениху, а сама уже явно мечтает о постороннем мужчине…

Меня хватают за руку пониже плеча, острые ногти впиваются в кожу под тканью. Дёргают куда-то, и я почти падаю в один из боковых коридорчиков, которые узкими муравьиными ходами пронизывают это крыло Обители.

- Если ты решила, что сумеешь бежать насовсем, хочу предупредить заранее, мерзкая ты дрянь…

Шипение разъяренной Одетт и впрямь было похоже на змеиное. Ногти вонзились глубже, до боли. Как будто она решила оставить шрамы на память, чтоб не забывала ее.

- …Если ты не вернешься в положенный срок, если вздумаешь предать снова и остаться за пределами Обители, когда закончится эта ваша чёртова поездка…

- У меня даже мысли не!...

- Молчать!! – рявкнула Одетт, склоняясь ближе, так, что моего обоняния достиг ее запах – пыли, лекарств и ещё почему-то… колбасы.

Я вдруг перестала помнить, отчего так сильно её боялась. Как будто какие-то чары обрушились. Всего лишь старуха. Склочная, вредная и мстительная. Ещё и лживая - ведь судя по всему, и у самой рыльце в пуху!

- Так вот только попробуй не вернуться! Поверь, тебе очень не понравятся последствия! Я всем скажу, что ты тоже павшая девка! Что и с тобой поразвлекся заезжий кобель. Как ты думаешь, что сделает твой вельможный отец, если ты опозоришь его? Как думаешь, кому из нас двоих поверят, если ты вздумаешь оправдываться? И поэтому…

Я дёрнула рукой, и от неожиданности Одетт выпустила мой рукав.

- Не переживайте. Я и не собиралась сбегать. Зачем? Меня всё равно за стенами Обители никто не ждёт.

Она молча следила, сверкая из темноты глазами, запавшими в иссохшие глазницы, как я ухожу от нее прочь по длинным, оцепеневшим в сонном мраке коридорам.

Обычно утопающие делают последний вдох на поверхности перед тем, как окончательно пойти ко дну. Я отправляюсь не на свободу. Я отправляюсь сделать свой последний вдох.

Времени собираться совсем не было. Да и никакого саквояжа или хотя бы походного мешка у меня отродясь не водилось. Вообще всё, что было с собой, когда меня только привезли в Обитель, тут же куда-то забрали – и с тех пор я не видела даже носового платка, который напоминал бы мне об отчем доме.