— Ой, простите, пожалуйста! Это не тот паспорт! — И лезу за вторым, настоящим. Это же надо, а? За месяц больничного пребывания совсем забыла про содержимое своей сумки.

Взяв мой второй паспорт, девушка принимает убийственное выражение лица и тянется за телефоном, не отрывая от меня изучающего взгляда.

— Нет, нет, — встаю на цыпочки, выдёргивая трубку из её руки, разгадав её намерения вызвать охрану или того хуже: полицию. — Мисс… — пробегаюсь взглядом по бейджу, — Джефферсон, вы не подумайте ничего плохого. Этот паспорт настоящий, правда-правда! Тот первый — просто розыгрыш друзей.

Эта курица багровеет на глазах и, выпрямившись во весь рост, одним движением руки жмёт на красную кнопку рядом с собой. Только этого ещё не хватало.

— Я опаздываю на рейс, вы понимаете? Вам сложно проверить информацию в системе? Зачем же сразу охрану? — Оглядываюсь вокруг себя в поисках поддержки, но встречаюсь лишь с настороженными взглядами остальных людей, стоящих в очереди позади меня. Сейчас они немного отступили назад, предоставив охране отличный доступ для моего задержания.

Бросаю взгляд на табло вылета, и в этот момент надпись «Регистрация» меняется на «Посадка», а это означает одно: я опоздала. Опускаю плечи, готовая сию секунду разрыдаться. После всех больничных обезболивающих я стала какой-то чересчур чувствительной и восприимчивой. Я так хотела к Максу…

Дрожащими губами прошу курицу Джефферсон вернуть мне паспорт и на всякий случай спрашиваю, когда будет следующий рейс в Лос-Анджелес. Услышав вердикт о том, что мне ждать почти пять часов, слёзы всё-таки вырываются на свободу.

— А если с пересадкой? — предпринимаю ещё одну попытку улететь из Майами.

Девушка немного смягчается при виде моих слёз и даёт отмашку двум охранникам, подоспевшим на её сигнал тревоги.

— Пересадка через Будапешт вас устроит?

Только собираюсь кивнуть, как вдруг понимаю, что этот город находится в Европе. Она издевается надо мной?

Разочарованно стягиваю свой паспорт со стойки и делаю шаг назад, наступая на чью-то ногу. Представляю, какую боль я кому-то причинила своим тонюсеньким каблуком. Без раздумий оборачиваюсь, чтобы попросить прощения, но происходит то, чего я никак не ожидаю.

Мир вокруг меня резко проясняется.

Сотни пассажиров аэропорта растворяются в воздухе, будто кто-то убрал их волшебной палочкой.

Остаёмся только мы двое, когда я вижу любимые серые глаза.

Глаза, которые меня провожали, когда мне надевали кислородную маску в машине скорой помощи.

Глаза, которые так много говорили без слов.

— Привет, — произносит Макс, стирая большими пальцами мои слёзы.