— Тогда рыбаку стоит быть разборчивее, ведь считается, что рыба обучается, и потом поймать её на ту же снасть становится практически невозможно. Более того, она способна отгонять остальных рыб от приманки. Так что со временем он рискует навсегда остаться без рыбы. У вас остались ко мне вопросы?

Обвожу взглядом притихших зрителей, и только собираюсь поблагодарить всех за внимание и покинуть этот пьедестал, как слышу до боли знакомый голос.

— По-моему, не всё так однозначно.

Он тоже здесь? Поворачиваю голову в сторону прозвучавшего возражения, и нахожу его источник.

Макс с нейтральным выражением лица смотрит в мои глаза, сложив руки на груди. В его взгляде больше нет той злобы и презрения. Скорее, равнодушие. И даже не знаю, что лучше. Вновь подмечаю, как он всё же хорош собой несмотря на свою кобелиную натуру. От внезапно накатившего волнения не могу выдавить из себя ни звука. В горле словно рыбья кость застряла. Чтоб вас… Рыбы чёртовы! Вопросительно изгибаю бровь, призывая продолжать начатое. Хорошо, что он понимает мою мимику без слов.

— Существуют правила рыболовства, — он делает эффектную паузу, выделив слово «правила».

Ещё бы! Где Макс Кроу — там правила и законы. — Рыбак может случайно поймать запрещённую рыбу, например, внесённую в Красную книгу, поэтому он вынужден отпустить её по закону.

— Может тогда рыбаку просто отказаться от рыбалки, раз он не знает, где и какая водится рыба?

— Или рыбе нужно самой быть осторожнее, чтобы не попасться на крючок?

Затихаю. Наш диалог уже начинает смахивать на препирательства, скрытый подтекст которых может стать слишком очевидным для всех присутствующих. Чего он добивается? И что за намёки с его стороны? Он считает, что я сама вешалась ему на шею? Козёл.

Не собираюсь больше пререкаться с ним. Нужно срочно сменить тему, чтобы поскорее покончить с этим театром абсурда и убраться отсюда. Делаю спасительный глоток воды из стакана, и отвечаю:

— Пожалуй, соглашусь с тем, что рыбы — порой глупые создания, и им следует остерегаться рыбаков, чтобы выжить, но они более беззащитные существа, поэтому какой с них спрос? И, возвращаясь к теме благородства, хочу снова подчеркнуть кое-что, — специально игнорирую своего оппонента, обращаясь больше к пространству, чем к нему, — я убеждена, что благородным можно назвать только того человека, который руководствуется честностью, открытостью и преданностью.

Если он преследует другие цели, он обманывает самого себя. На этом у меня всё.

Моя группа поддержки встаёт со своих мест и начинает бурно хлопать в ладоши. В тот момент, когда я начинаю спускаться со сцены, случайно перехватываю взгляд Крэйга Хантера, стоящего возле боковой стены. Он одобрительно мне кивает, изобразив некое подобие улыбки.