Я почувствовала, что у меня не осталось сил.

Вокруг все содрогнулось от нового толчка, как при землетрясении. И меня как будто вывернуло наизнанку. Я больше ничего не чувствовала, только черный хаос вокруг.

Я видела свои волосы, они плавно качались у лица, и сквозь муть – бледные пятна света вдалеке. В этой агонии я увидела свой конец. Все-таки тону… Как глупо…

И пока на меня обрушивалась тьма, я из последних сил протянула руку вверх. Туда, где было недостижимое спасение. Туда, где в темноте виднелся освещенный бревенчатый дом.

Потом в меня разом хлынула ледяная вода. Она прорвалась через горло, проникла в каждый уголок и щель моего тела, и последнее, что я почувствовала, было невыносимое жжение.

А потом… больше ничего не было.

Холодно не было и не было темно. Я оказалась внутри чего-то без конца и без начала, как случалось в снах. Под ногами было что-то мягкое и знакомое моему сердцу.

Когда я открыла глаза, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все понять: я видела горные вершины и вековые леса, прозрачные озера в окаймлении папоротника, бесконечные долины, знакомые облака и реки, сверкавшие, как хрустальные ленты, – это моя Канада.

Все здесь было как прежде, дышало гармонией. Именно там я его и увидела. В отражении горизонта он будто светился. От него падала тень, и на земле оставались следы от шагов, чего не было в моих снах.

Папа пришел встретиться со мной – более реальный, чем когда-либо. Я видела только его силуэт, но ощущала его присутствие так отчетливо, как никогда раньше. И еще я видела его теплые глаза. Он остановился передо мной и улыбнулся.

– Айви, – сказал он не своим голосом.

Я с отчаянием всматривалась в каждую черточку его лица, но видела лишь странный, мягкий свет.

Я протянула к нему руки, но он не взял их в свои.

«Останься со мной, никогда больше не покидай меня!» – хотела я сказать ему, но в сдавленном горле как будто стояла вода и не давала говорить.

– Айви, – сказал он снова, не шевеля губами, прекрасный и самый родной мой человек.

Кончики пальцев онемели, когда я попыталась взять его за руку. Она была ледяной.

– Не оставляй меня, пожалуйста!

Теперь подушечки пальцев горели, и чем отчаяннее я тянулась к нему, тем меньше чувствовала их.

Позади него поднималось солнце.

Оно становилось огромным и вскоре заняло собой все пространство.

– Айви… – услышала я, прежде чем небо рухнуло.

Нет, нет, нет, пусть это длится! Мне хотелось остаться там, в том чудесном месте. Там, где был папа, где был дом, свет, в котором сияла даже моя бледная кожа.

Потом все исчезло, и меня обдало ледяным холодом.

Долгий прыжок души в пустоте… Изрыгнулась вода, стоявшая в горле. И еще, и еще. Первое, что я почувствовала, – свое дыхание, глухое и хриплое.

От очередного спазма скрутило внутренности.