– А чё ты вернулась? Я думал, ты с концами, – усмехнулся он. – Куда ты уезжала? Во Флориду?

Парни из его компании похихикивали, и, ободренный, Дастин наклонился ближе, внимательно меня изучая.

– А чё ты такая незагорелая? Знаешь, мы с ребятами поспорили. Они сказали, что если выставить твою руку на солнце, то она сгорит за пятнадцать минут. А я считаю, меньше чем за десять. Если ты здесь, может, проведем тест?

Он потянулся, чтобы дотронуться до моих волос, и я отшатнулась. Дастину, кажется, это показалось забавным.

– Ну чё ты опять делаешь такое лицо? Это же шутка.

Почему ты не можешь хоть раз посмеяться? Давай, улыбнись мне, Айвори. Покажи все тридцать два зуба… Давай! И ты можешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, не бойся, – ухмыльнулся Дастин, наклоняясь ближе. – Это очень грубо с твоей стороны, тебе не кажется? Когда старик Роберт был…

Резкий скрип стула по полу. В первую секунду я видела только силуэт на фоне неонового света вывески – показалось даже, что за спиной разворачиваются светящиеся крылья, этакий ангел-мститель с затемненным ликом.

Мейсон стоял в полный рост, распрямив плечи, и только тогда Дастин его заметил.

Он повернул голову и встретил, мягко говоря, осуждающий взгляд. Радужки Мейсона потемнели, пальцы сжались в кулаки. Над нашими столиками тревожно зазвенела тишина.

– Мейсон, – тихо сказала я, испугавшись, как бы не разразилась буря.

На его челюсти дрогнул мускул. Его глаза воткнулись в мои, как ледяные дротики. Они смотрели на меня сурово, как будто просьба в моем голосе была невыносима даже для него. Затем он резко перекинул взгляд на Дастина.

Мейсон протянул руку и взял со стола ключи от пикапа. Потом отпихнул стул, и Дастин чуть не подпрыгнул.

Наконец Мейсон метнул в него прожигающий взгляд и прошел мимо, снимая с бедолаги наброшенную на него тень.

Я смотрела на пустое место, где Мейсон сидел всего минуту назад, а когда услышала дверной колокольчик, медленно встала.

– Пока, Дастин, – сказала я бесцветно, проходя мимо него.

К нему еще не вернулся дар речи, поэтому ответа не последовало. Я чувствовала, как его приятели провожают меня взглядами до двери.

На улице холод обжег щеки. Мейсон с нахмуренным лицом и скрещенными руками стоял, прислонившись к пикапу, и казался очень сердитым.

Он сердился на меня.

Из-за своего взрывного характера Мейсон часто импульсивно реагировал на какие-то вещи, он сам мне в этом признавался, однако сейчас причина его нервозности была явно в чем-то другом.

Он обошел машину и сел на водительское место. Завел мотор, пока я открывала дверь и, не смея посмотреть на него, садилась рядом.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в окно на облака и горы вдалеке, на фиолетовую полоску заката, залившего долину сюрреалистическим светом.