Я закусила губу, перекинула ремень ружья через плечо и сжала кулаки. Клочки души, которые он мне оставил, пульсировали, как умирающие звезды.

– Уходи, – сухо сказала я, не обернувшись, – не хочу видеть тебя здесь, когда вернусь.

Я пошла в сторону леса, решив раз и навсегда оставить позади все связанное с Мейсоном и не поддаваться искушению оглянуться. Надежда сделала меня хрупкой. Любовь уничтожила мое сердце.

Я наконец кое-что поняла: умереть можно по разным причинам, их тысячи. Что-то убивают снаружи, что-то – изнутри. Но есть только одно орудие смерти, на котором высечено твое имя, и оно бьется в груди у другого человека.

Мейсон меня не послушал. Он не только не убрался восвояси, но еще и пошел за мной в лес. Хрустел ветками у меня за спиной. Однако держался на безопасном расстоянии, как будто я была опасным зверем. Я, а не он. Вскоре мы дошли до опушки.

Я уверенно продвигалась среди опаленных холодом стеблей высокой травы, а когда нашла удобную позицию, оторвала кончик у сорняка и растерла его между пальцами в крошки, вдохнула их прелый запах. Проверила, в какую сторону дует ветер, и стала ждать.

Прошло довольно много времени, прежде чем в отдалении я заметила какое-то движение. Из травы вылетела пара гусей, и, не мешкая ни секунды, я дважды выстрелила. Эхо отразилось от гор, спугнув далекие стаи.

Легким движением я открыла патронник, и пустые гильзы упали на землю. Пока я подбирала их и прятала в сумку, поднялся ветер.

Земля как будто приветствовала меня, а воздух обнимал за плечи. Моя душа выкована этим небом, закалена этим ветром, и ничто не могло разорвать нашу связь.

В затылке появилось странное ощущение, и, положив дуло ружья на плечо, я обернулась, придерживая волосы, развеваемые ветром.

Мейсон стоял под деревьями, тень от ветвей гуляла по его лицу. Его глаза были устремлены на меня.

Подавив предательский жар в груди, я отвела взгляд. Нет, я больше не позволю ему сделать меня слабой. Ни за что!

Завершив дело, я закинула ружье и сумку с добычей на плечо и двинулась обратно через лес. У дома погрузила гусей в кузов пикапа, уверенная, что у меня наконец появилась возможность отвязаться от этого соглядатая.

Я так думала, пока Мейсон не плюхнулся рядом.

Он забрался в машину как ни в чем не бывало, словно я его пригласила. Захлопнул дверцу с видом человека, который не допускает и мысли, что его могут отсюда попросить.

Я схватилась за руль, пытаясь справиться с возмущением. Так хотелось выругаться и выгнать его, но я знала, что нет лучше способа избавиться от Мейсона, чем ледяное безразличие.

Мейсон не выносил, когда его игнорировали, это его бесило. Он должен постоянно находиться в центре внимания, эта потребность была частью его властной и гордой натуры.

Я включила передачу и поехала, хмурая как туча.