— Безобразие! — возмутился друг Марата Ахметова и его соратник по секции бокса, Боря Савушкин.

— Во! — взвился на ноги Женька. — Если так, я пошел. А то через семь минут начнется, и тогда я не успею.

— Что начнется, куда ты не успеешь? — проворчал Темыч.

— В буфет! — проорал на весь зрительный зал долговязый мальчик. — Мне обязательно нужно пожрать.

И он, щедро отдавливая ноги одноклассникам, ринулся из середины ряда к проходу.

— Васильев, стой! Ты куда? — пытался остановить его Андрей Станиславович.

— В буфет, — бодро сообщил тот. — Вам и Светлане Сергеевне что-нибудь принести?

— Не надо, — отрезал классный руководитель.

 — Лучше вернись и сядь на место.

— Да я быстро, — откликнулся Женька и исчез в дверях.

— По-моему, Женечка на спектакль не успеет, — шепнула Катя на ухо Тане.

— Успеет, — возразила светловолосая девочка. — Тут же Наташка осталась.

С последним звонком в зал, сжимая в руке огромный пакет, влетел Женька. Еще раз пройдясь по ногам одноклассников, он с размаха плюхнулся на свое место.

— Отличный буфет! — воскликнул он. — А главное, я успел. Там были классные булочки.

Я всем купил. И еще — много чипсов.

В это время погас свет. По темному залу поплыла приглушенная таинственная мелодия. Занавес начал медленно раздвигаться. Публика замерла в ожидании. Женьке тоже стало интересно. Он даже на время забыл о своих съестных припасах. Тоскливая мелодия звучала все отчетливее и громче. Занавес открылся, обнажив абсолютно голую сцену. Лишь в глубине ее виднелось нечто, смахивающее на шведскую стенку из физкультурного зала.

— Во, лопухи! — перекрыв мелодию, воскликнул Марат Ахметов. — Декорации забыли!

Зал отреагировал на эту реплику неоднозначно.

Кто-то засмеялся, другие возмущенно зашикали, а Андрей Станиславович, поймав взгляд Марата, грозно потряс кулаком.

— Слушай ты, «новый русский»! — прошипела Моя Длина на ухо Ахметову. — Не показывай свою серость. Это не декорации забыли, а такой художественный замысел.

— Ну, извини, — не стал спорить Марат. — Могла и раньше предупредить.

— Ты хоть больше не выступай, — посоветовала Школьникова.

— Очень надо, — ответил Ахметов и начал следить за происходящим на сцене.

Музыка смолкла. На авансцене возник актер в костюме шута.

Правда, это был другой шут. Не тот, что стоял у входа в театр.

— Нет повестей печальнее на свете! — торжественно провозгласил новый шут и с достоинством удалился.

Зал восторженно зааплодировал.

— Класс, — сказала Школьникова.

Катя и Таня дипломатично промолчали. Действие пока не особенно их захватило. Аплодисменты смолкли. Зал погрузился в гробовую тишину. Тут Женька решил угостить Наташку и других ребят булочками. Однако булочки лежали на дне пластикового пакета.