Посидеть и поговорить — пожалуйста, а вот побыть наедине негде или некогда. Знаешь хороший прием для этого? Звонишь и говоришь ей: мол, соскучился, сил нет терпеть, но время поджимает, сейчас должен бежать туда-то, а потом еще куда-то, но между этими двумя мероприятиями есть «окошко» часа на полтора, давай встретимся, если ты не занята, потому что очень уж я хочу тебя видеть. Назначаешь ей встречу на улице, подходишь с сияющим лицом, обнимаешь и полтора часа отводишь душу в разговорах, коль уж тебе так нравится с ней беседовать. И все. Только ни в коем случае не говори ей, что хочешь с ней пообщаться.

Обязательно говори, что хочешь именно увидеть. Понял?

— А они не догадываются? — спросил Сережа.

— Будешь умно себя вести — не догадаются. Некоторые вообще остаются друзьями на всю жизнь. Замуж выходят, детей рожают, а к тебе на свидание бегут по первому зову. И когда у них проблемы, тоже к тебе бегут, совета просят или участия. Ты давай ходи, ты же руку над своим конем уже минут пять держишь.

— Сейчас, — пробормотал Сережа, уткнувшись в доску. — А у вас есть такие подруги?

— Конечно.

Вот, например, была у меня такая славная девушка Тамара, я с ней на втором курсе познакомился. Я на юридическом учился, а она на филологическом, на романо-германском отделении… Слушай, ты меня, конечно, извини, но как ты ходишь? Я же тебе поставлю мат в четыре хода из этой позиции. Ты что, не видишь?

Сережа расстроился и даже не скрывал этого.

— Да, действительно, — огорченно согласился он. — Как это я просмотрел? Сдаюсь.

Он начал собирать фигуры.

— Тамара? — переспросил Оборин.

— Ну, вы же рассказывали о Тамаре с романо-германского отделения.

— Ах, да. Да ничего. Повстречались мы с ней месяца три, а потом на много лет остались друзьями, вот и все.

— Как же вам это удалось?

— Обыкновенно. Да она и сама такая же, как я. Так что рассказывать особенно нечего. Прости, Сережа, устал я что-то, хочу прилечь. Давай расходиться.

Сережа ушел, заперев за собой дверь. Оборин лег в постель, но, несмотря на слабость и усталость, заснуть не мог. Сердце колотилось как бешеное, такой тахикардии у него раньше не было. Он принялся обдумывать формулировки выводов, вытекающих из анализа эмпирического материала.

Описание собранной информации он полностью закончил, составил все таблицы, провел все необходимые математические расчеты, которые обязательны при работе со статистикой, осталось только отточить формулировки — и вторая глава диссертации будет закончена. Мысль плавно перешла к тому, что при такой интенсивности работы он вообще может к Новому году закончить полностью первый вариант диссертации и отдать ее для обсуждения на кафедре.