Во все остальные вечера телефон надрывался от постоянных звонков, которые прерывали разговор, мешали сосредоточиться, сбивали настрой. По этой же причине она никогда не приходила к нему в офис. Только домой и только в субботу, когда жена с детьми на даче, а деловые звонки в большинстве своем откладываются на воскресенье, поближе к понедельнику, чтобы не забылись.

Она аккуратно сняла мокрый плащ, скинула туфли и босиком прошла в комнату. Ступни у нее были красивые, изящные, ухоженные, с тщательным педикюром, и Ольга никогда не упускала возможности продемонстрировать их. Шоринов не без удовольствия оглядел ее ноги, довольно откровенно обнаженные укороченной юбкой строгого костюма. Когда-то давно они с Ольгой были любовниками, правда, недолго, но воспоминания у него остались самые приятные. Она была умной и ненавязчивой, темпераментной и нетребовательной. С тех пор, как она вышла замуж за своего психиатрического гения, их интимные отношения прекратились и перешли в сугубо деловые.

— Как идут дела? — поинтересовалась Ольга, усаживаясь на мягкий диванчик возле окна и вытягивая ноги.

— Успешно. Мы ее нашли. Но она оказалась той еще щучкой, — усмехнулся Шоринов. — Запросила столько, что мне одному не потянуть. Нужно искать спонсора, который войдет в долю.

Она с досадой стукнула кулачком по диванной подушке.

— Неужели эта дура понимает ценность архива? У нее же образования — полтора класса и три койки. Ее кто-то консультирует?

— Непохоже, — покачал головой Шоринов. — Мой человек присматривался к ней, он считает, что ее просто жадность обуяла. Дура-то она дура, но ведь сообразила, что если приложены такие усилия, чтобы найти ее, то цена архиву ее покойного мужа — далеко не три рубля. Короче, сейчас я занимаюсь тем, что пытаюсь найти деньги. Она просит миллион долларов наличными.

— Миллион! — ахнула Ольга. — Да она с ума сошла!

Шоринов встал и подошел к окну. Ольга смотрела на его широкую чуть сутуловатую спицу и понимала, что сейчас решается ее судьба. Михаил с самого начала поверил в идею и в то, что она принесет громадные прибыли, но он, конечно, не ожидал, что потребуются такие огромные затраты. Миллион долларов! Да его и через таможню-то не пронесешь. Неужели он откажется, бросит все на полпути?

— Что у твоего мужа? — глухо спросил он. — Никакой надежды, что обойдемся своими силами?

— Никакой, — твердо ответила Ольга. — Он, правда, уверен, что сможет, думает, что он не глупее Лебедева. Но я в это не верю. И потом, это становится опасным. Люди же умирают один за другим, уже восемнадцать человек за полгода. И никакого просвета. Это просто счастье, что никто из родственников не поднял скандал, но везенье когда-нибудь кончается. Я боюсь рисковать.