На то, что сейчас в другом мире называется Великобританией, невозможно взглянуть без слез, и развитие по этому пути следует предотвращать любой ценой. До недавнего времени наши потери были меньше, чем в другом мире, но сейчас счетчик снова завертелся со страшной скоростью, и виновно в этом именно ваше знаменитое упрямство.

Сделав небольшую паузу, чтобы промокнуть губы салфеткой, король подумал и добавил:

– Пришло время признать, что и здесь мы потерпели поражение, принять выдвинутые нам условия почетной капитуляции и заняться минимизацией потерь.

Иначе каждый последующий день будет хуже предыдущего, пока могучие удары извне не разрушат нас окончательно. Я своей стране такой судьбы не хочу. Подумайте об этом, Уинстон, пока не поздно.

Дальнейший ланч проходил в полном молчании, только под стук вилок и ножей, ибо все слова уже были сказаны, а просто встать и уйти Черчилль не мог. Впрочем, ни выполнять требования короля, ни добровольно подавать в отставку Черчилль не собирался, ведь таким образом он признает не только поражение Великобритании, но и свое собственное.

Пусть лучше его снимают через вотум недоверия или королевским указом, ведь в таком случае он уйдет непобежденным, а вся горечь поражения падет на его несчастного преемника – скорее всего, на этого пустоголового лейбориста Климента Эттли. Рецептов, как предотвратить грядущую катастрофу, у него все равно нет, так что пусть все идет так, как идет.

Черчилль ошибся в своих предположениях. Выдвижение ультиматума турецкой республике состоялось уже после того, как передовые части Роммеля форсировали Суэцкий канал и начали закрепляться на его противоположном берегу.

Египетская операция закончилась, советская делегация в Каире добилась полного успеха, но для Москвы контроль над Суэцким каналом ничего не значил без Черноморских проливов. Для безопасности ближних подступов к СССР вопрос Проливов был одним из первоочередных.

К тому же к середине ноября были завершены все дела в Хорватии и Албании, и под рукой командующего Восточно-Средиземноморским направлением генерала Рокоссовского оказалась армия в три миллиона солдат, восемь тысяч танков и САУ (все новых моделей), десять тысяч орудий и минометов крупных калибров и девять тысяч боевых самолетов.

Учитывая семисоттысячную советскую группировку на Кавказе и в Иране, этого должно было хватить, чтобы несколько раз вдоль и поперек переехать турецкую армию стальным катком советских танковых дивизий. За год войны с небольшим генералы Сталина научились воевать, а их возможные турецкие оппоненты пребывали в ужасном пессимизме.