— Вы правы!

И чуть было ненароком, от взволнованности, не выдал тайну этого знака: Ланда палила в огне свои полотна! Она будто услышала, чего хочет шаман, и решила их сжечь. Терехов сразу же об этом подумал, едва завидев пущенное от земли кольцо, только не ожидал такого грандиозного зрелища. И впрямь где-то над чертогами пыхнуло так, словно зажгли или взорвали нечто космическое. Чёрная сова обещала показать фейерверк и предупреждала, что он непременно увидит тот момент, когда запылают её окна в параллельный мир, если иногда будет смотреть в небо.

Когда там всё погасло, Мешков со знанием дела подтвердил:

— Да, так сгорает материя между светом и тенью, — и остался в недоумении.

— Но что это значит? Как она делает это?

Картины «Слияние», которую так жаждал заполучить шаман, больше не существовало, и Терехову очень уж хотелось сказать об этом, чтоб уесть, уязвить самодовольного владыку Укока. Но вместо этого он хватил горячего чая, обжёгся и отставил кружку.

— Мне пора!

Неизвестно, какую энергию ощутила боярская команда и отчего впала в похмельную депрессию, но Терехов уходил из шаманского стана с чувством, словно бежит из дурдома, где всё насыщено незримыми, неосязаемыми бациллами болезни.

А за ним, как тундровая мошкара, несётся эта серая, кровососущая туча, способная разъесть плоть, разум и чувства. Безумие тоже имело форму летучей проникающей энергии.

Он заскочил в спасительный кунг, закрыл дверь, непроизвольно завернул оба запора и только тогда перевёл дух.

В присутствии шамана он даже боялся думать о сокровенном, уже всерьёз подозревая, что тот может считывать мысли, потому что едва Андрей вспомнил о Ланде и знаке, который он должен увидеть в миг, когда загорятся полотна, Мешков тут же сказал о том, как горит материя между светом и тенью.

На первый взгляд, дурь полная, но ведь и он, Терехов, об этом подумал!

Скорее всего, хорошо наперчённую еду всё-таки пересолил, от жажды пересохло во рту, язык жгло, и первым делом он припал к крану в биотуалете. Хотел напиться и умыться, дабы снять с себя липкие следы чужого безумия, но лишь успел сделать несколько глотков, как вода закончилась, пустой бак под потолком отозвался шаманским бубном. В последний раз его заправляли, когда переезжали на это место, хоть и расходовал экономно, однако много ушло на мытье ног.

Репьёв о топливе подумал, а про воду забыл, и теперь, хочешь или нет, надо хватать ведро и идти на реку.

Терехов отвинтил разбрызгиватель душа, добыл ещё два маленьких глотка из шланга и захотел пить ещё больше. Чайник оказался пустым, в забытой фляжке Репья плескался спирт. За водой — только на реку, а там бы заодно искупаться...

Но ближайший берег занят станом, где вповалку лежит похмельная свита боярина, сражённая его, Терехова, шаманской силой.