Скажите мне… – Нечаева замялась: – Явка с повинной имеет какое-то значение?

– Скажем, суд может принять во внимание… – осторожно сказал Алексей. Он прекрасно знал: всякое бывает. Десять лет можно схлопотать за убийство, даже если ты сам пришел и сообщил о том, до чего милиции и не додуматься до того самого момента, как выйдет срок давности. Всякое бывает.

– Если бы я могла взять это на себя… Но, нет! – Нечаева тряхнула черными кудрями. – Это слишком большая жертва. Я скажу вам, как все было. Но сначала… Вы ведь уже поняли, каким человеком был Лопухин?

– Да, я уже сказал вам свое мнение: редкостный мерзавец.

– Это суд может принять во внимание?

– Он может принять во внимание то, что это было непреднамеренное убийство, в состоянии аффекта.

– Да, так оно все и было, – подтвердила Нечаева. – В состоянии аффекта. Я ведь хотела с вами проконсультироваться, как с юристом. Как бы нам сделать так, чтобы смягчающих обстоятельств было, как можно больше?

– Наина Львовна, не слишком ли много предисловий? – не выдержал Алексей.

– Но и вы меня поймите: этот человек мне дорог. Очень дорог. До недавнего времени я даже не подозревала, насколько. А сегодня… Знаете такую пословицу: «Долг платежом красен»?

– Так вот: за мной долг. И если вы мне заявите, что при любом раскладе убийца Лопухина сядет на десять лет, я вам больше ни слова не скажу!

Алексей развел руками:

– Как видите, у меня при себе ни листка бумаги, ни ручки, ни диктофона. Вы в любой момент можете отказаться от своих показаний. Заявить, что я все это выдумал. Я тоже буду с вами предельно откровенным. Прямых улик у нас нет. Отпечатки пальцев на орудии убийства вы уничтожили. Все, кто хоть что-либо видел, будут молчать. Потому что из гостей Монти нет ни одного человека, который бы Лопухину симпатизировал. Зато все его ненавидели, и когда он умер, испытали облегчение. Нам приходится рассчитывать только на чистосердечное признание убийцы и на свидетеля. Который видел, как произошло убийство, – при этих словах Леонидов выразительно посмотрел на Наину Львовну. Хватит, мол, ходить вокруг да около.

– Я не видела. Я слышала.

– То есть, в этот момент вы…

– Стояла в нише, в двух шагах. Они меня не видели. Рассказ Монти всех нас выбил из колеи, – она кинула взгляд на заляпанные скатерти. – На свет вытащили грязное белье, не удивительно, что мы стали ссориться. Я не могла сказать Диме, что этот парень – его сын. Ну, не могла.

– Почему же вы переменили решение?

– Потому что поняла: еще секунда, и тот, кто убил Лопухина, признается. Я отвлекла внимание на себя. В конце концов, моя вина не наказуема уголовно. Это лежит на моей совести, в то время как труп… Можно я закурю?

Щелкнула зажигалка. Нечаева затянулась сигаретой.