Не хотелось, чтобы он знал, к каким хитростям я вынуждена прибегнуть, чтобы Лопухин оставил в покое Аду.

– Ну да! Рябов бы над вами посмеялся! У него были другие методы воздействия. Куда пошел Рябов? К туалетам?

– Не знаю. Я не видела.

– Да, – твердо сказала Мария Казимировна. По ее сжатым губам Алексей понял, что больше ему ничего не узнать.

– Что ж. Думаю в суде ваши показания будут восприняты, как смягчающее обстоятельство. Похоже, юрисконсульт был редкостным мерзавцем. Так?

– Именно, – кивнула Мария Казимировна. – Все его ненавидели.

– Но кто-то ненавидел особо?

– Я думаю, настало время допросить Наину Львовну Нечаеву, – важно сказал следователь.

– Да, это так, – кивнул Алексей. – Я тоже думаю, что Нечаева созрела. Мария Казимировна, пока мы беседовали с вашей племянницей, что происходило в зале? Монти пытался поговорить со своей матерью?

– Нет. – Мария Казимировна замялась. – Мне показалось, между ними возникло отчуждение. Они стараются друг на друга не смотреть.

– А как вам этот молодой человек?

– Монти? Странное чувство. Он и плохой, и… хороший! Стриптиз в его исполнении меня, конечно, потряс. Я даже закрыла глаза. Но когда этот парень целует мне руку… Наваждение какое-то!

– Он обаятельный мерзавец, так?

– Да, именно так, – кивнула Мария Казимировна.

– Но ведь он не убийца? – внимательно посмотрел на нее Алексей.

Новинская вздрогнула. И вновь сжала в ниточку губы. «Неужели все-таки Монти?» – подумал Алексей. И платок, испачканный кровью… Пролить свет на трагические события, произошедшие незадолго до полуночи, может только Нечаева. Настало время.

– Вы можете идти, – сказал он Новинской.

Мария Казимировна поднялась. Алексей вслед за ней вышел в зал. Он видел, как вздрогнула Наина Львовна. И тут же поднялась с диванчика:

Алексей понял, что настал момент истины. Она готова назвать имя убийцы. Не с согласия ли оного? Ведь убийца и не стремился скрыть следы преступления. Не он уничтожал отпечатки пальцев, протирая статуэтку носовым платком. Он (или она) с самого начала готов был сдаться правосудию. Ведь это был жест отчаяния: схватил первое, что под руку попалось, и ударил обидчика. Лопухин переступил черту. Было что-то, чего ему не следовало говорить. Там, у туалетов, произошел серьезный разговор. И Нечаева его слышала. Скорее всего.

Он посмотрел на Наину Львовну. Не женщина – кремень! На сына даже не взглянула, направилась к выходу из зала. Монти сделал невольно движение: кинуться за ней.

– Сидеть, – сказал ему Алексей.

Парень бросил на него недобрый взгляд. В темных глазах сверкнуло пламя. Алексей невольно вздрогнул. Ну и взгляд! А ведь это глаза Нечаевой, ведьмы сибирской! Почему не заметил сразу? А никто не заметил! У нее темные волосы, у Монти светлые, как у Сажина. Рост, фигура.