– Ты сумасшедший, – засмеялась я.

Мы вышли из дома и спустились к реке по едва заметной тропинке. Ночь была тихая, звезды отражались в черной воде, я ступала очень осторожно, боясь нарушить эту тишину. Илья разделся и с разбега прыгнул в воду, некоторое время я наблюдала за ним, не решаясь войти в реку. Он доплыл до противоположного берега, помахал мне рукой.

– Давай сюда! – крикнул он, смеясь, и я все-таки решилась.

Вода действительно была теплой, я быстро достигла середины реки, Илья плыл мне навстречу.

– Ну, как? – спросил он.

Минут через пятнадцать мы поплыли к берегу, Илья подхватил меня на руки, закружил на месте, я взвизгнула, вцепившись в него, а он вдруг замер, глядя мне в глаза.

– Ты невероятно красива, – сказал он то ли с досадой, то ли с удивлением.

– Не знаю. Я уже ничего не знаю.

– Несколько дней назад я считал любовь романтическими бреднями, сказкой для взрослых. А сейчас мне трудно представить свою жизнь без тебя. Мысль о том, что тебя со мной не будет, причиняет мне боль.

– Что нам мешает быть вместе? – спросила я.

– Ты могла бы меня полюбить?

– Странный вопрос, учитывая, что мы любовники.

– Заниматься любовью не значит любить.

– Ты сейчас обо мне или все-таки о себе? – поинтересовалась я с усмешкой.

– Должно быть, недоверчивость у меня в характере, – вздохнул он, опуская меня на землю, я сделала шаг назад, и он вновь обнял меня.

– Наверное, нам лучше вернуться в дом, – поспешно сказала я. Он отстранился.

Если Илья рассчитывал на то, что ночное купание вызовет у меня желание откровенничать, то напрасно. Кстати сказать, я на его откровенность тоже рассчитывала и, поднимаясь по тропинке, со злостью думала, что не обладаю искусством вертеть мужчинами и так, и эдак, чего в настоящий момент очень хотелось.

Илья оставался для меня загадкой, а причина, по которой он с таким упорством держался рядом со мной, по-прежнему была не ясна. Я исповедаться тоже не спешила, ведь я не знала, кто передо мной: друг или враг. Тут возможны варианты, он может быть врагом, который испытывал ко мне нечто вроде влюбленности, или все-таки другом, у которого были веские причины хранить свои тайны. Конечно, можно еще раз попытаться вызвать его на откровенный разговор, но почему-то я была уверена: результат будет такой же. Мы жонглировали словами, пытаясь придать некий смысл тому, что смысла было лишено, и погребали то, что имело смысл под словесной шелухой. И так успели поднатореть в этой игре, что она стала приносить нам некое удовлетворение. Иногда я думаю, что было бы, не имей люди возможности говорить? Чтобы тебя поняли, пришлось бы совершать поступки. Только поступок имеет значение. А слова… за словами можно спрятать все, что угодно. И все-таки в тот момент я очень нуждалась в словах.