– Что ты надеешься там найти? – недовольно спросила я.

– Ничего, – ответил он удивленно. – А ты?

Решив не отвечать, я шагнула в дом. После яркого дневного света в первый момент мне показалось, что в доме очень темно. Я замедлила шаги, ожидая, когда глаза понемногу привыкнут к мраку. Илья подошел, взял меня за руку, и мы начали осторожно пробираться вперед. Под ногами была земля, впереди арка, за ней просторная комната. Слева я разглядела лестницу, точнее, то, что от нее осталось. Деревянные ступени давно сгнили, сверху сквозь дыры в крыше падал свет. Я огляделась.

На стене красной краской была нарисована пентаграмма, рисунок оказался старый, он едва угадывался. На полу остатки костра. Я поежилась и не сразу поняла причину своего беспокойства.

– Запах, – вдруг сказал Илья, и я подумала: «Ну, конечно. Запах…» – На второй этаж подняться невозможно, – добавил он. – По крайней мере, по этой лестнице. – И шагнул вперед, в темноту.

Но темнота не была абсолютной, и через минуту мы оба замерли. Я хотела закричать, но лишь сдавленно ахнула. Одна из поперечных балок, поддерживающих потолок, обнажилась, через нее была перекинута веревка, она кончалась петлей, на которой висело тело.

В первое мгновение и тело, и веревка, и даже перекладина показались мне не настоящими, я даже подумала, что это игра света и тени или мое воображение. И только через несколько секунд пришло понимание: я вижу то, что вижу. Разлагающееся тело с невероятно страшным лицом, ноги почти касались кучи кирпича, верхний кирпич был чуть сдвинут, как будто его задели ногой в светлом замшевом ботинке. Я смотрела на этот кирпич и ждала, что он сейчас упадет, и удивлялась, почему этого не происходит. Я так пристально, так внимательно разглядывала этот кирпич, потому что боялась поднять глаза и еще раз увидеть все остальное. Я перевела взгляд на Илью. Он стоял рядом и хмурился, как будто решал сложную задачу, которая ему никак не дается.

– Записка, – сказал он, и я не сразу поняла, что он имеет в виду. Он кивнул, мне пришлось поднять взгляд, и я увидела листок бумаги, который держался на пуговице рубашки покойника. На листке было напечатано большими буквами: «Прости». Всего одно слово. – Это Игорь, – произнес Илья, я не поняла, к чему его слова относятся: к тому, что это его труп перед нами, или к записке.

Я согласно кивнула, что бы он ни имел в виду. – Почему он это сделал? – спросил Илья, наверное, как и я, он просто не знал, что сказать.

Чтобы не смотреть на труп, я стала оглядываться, отмечая и выщербленный кирпич стен, и мусор на полу, и бутылку пива совсем рядом со своей ногой.

– А это что? – спросила я, по-прежнему избегая смотреть на жуткую картину, что была у меня перед глазами.