Мы уже поняли, что двенадцатый дом находится именно там. Обошли здание музыкальной школы и метрах в тридцати в стороне увидели двухэтажный дом за высоким деревянным забором. Впрочем, назвать его домом язык не поворачивался. Развалины. Крыша практически отсутствовала, между оставшимися кое-где листами ржавого железа виднелись ребра перекрытий. Окна и дверной проем заколочены досками, чтобы добрые люди не продолжали разрушать то, что еще осталось. Я подошла к калитке в заборе, которую обнаружить было не так легко, и попробовала ее открыть. Ничего не вышло. Скорее всего, ее тоже заколотили, чтобы нельзя было проникнуть на территорию, прилегающую к дому.

За забором росло несколько деревьев и непролазные заросли кустарника. Запах с той стороны шел одуряющий, то ли место топкое, то ли канализацией так воняло.

– Здесь мы его не найдем, – заметил Володя, имея в виду Игоря.

В самую точку, если кому и придет в голову спрятаться в этом доме, долго он тут при всем желании не протянет. Я еще раз осмотрела развалины. Зрелище вызывало не уныние и не сожаление, что время и люди обошлись с домом столь сурово, а смутное беспокойство, как будто за его стенами таилось нечто грозное и опасное.

– Ну и местечко, – как будто читая мои мысли, произнес Володя и поежился.

Вне всякого сомнения, дом стоит брошенным не один десяток лет, если, конечно, его не разрушали сознательно. А вот восстанавливать явно никто не торопится. Стоит он особняком, и туристы вряд ли сюда забредают. Оттого городские власти и не спешили его реставрировать, а снести не захотели и в конце концов выставили на продажу. И Игорь его купил. Зачем? Идею открыть здесь ресторан можно отмести сразу.

На реставрацию уйдет столько денег, что на них проще новое здание построить. В том же центре можно найти что-нибудь куда более приличное. И местоположение оставляет желать лучшего. На машине сюда не подъедешь: с одной стороны пешеходная зона, а дальше обрыв. Внизу, правда, Патриаршие сады и вид открывается изумительный, но в переулке уже есть два кафе, и добраться до них куда проще. Допустим, Игорю дом достался по бросовой цене, и он намеревался его снести, но и эта мысль никакой критики не выдерживала. Чиновники даже с рухлядью расстаются только за большие деньги.

Разглядывая дом, я не сразу обратила внимание на то, что мы сами стали объектом наблюдения. А повернувшись, увидела старушку, она стояла на углу здания музыкальной школы и поглядывала на нас с любопытством. Я направилась к ней, еще издали поздоровалась и спросила:

– Не знаете, кому принадлежит этот дом?

– По мне, так он ничей, – охотно ответила старушка. – Заколотили, чтоб детня не лазила. И что не снесут? Он не сегодня завтра рухнет.