Дорога шла под гору, внизу начинался овраг, заросший кустарником.

– Ну, вот, пожалуй, и приехали, – сказал Лапиков. – Как тебе местечко?

– Лучше не придумаешь, – кивнула я. Мой ответ, точнее, внешнее спокойствие его насторожило.

– Прогуляйся, – кивнул он напарнику.

Тот заглушил двигатель, выдернул ключи из замка и вышел из машины. Отсутствовал он минут двадцать, потом подошел, распахнул мою дверь и сказал:

– Выходи, – велел мне Лапиков. – Денечек-то какой, – засмеялся он, выбираясь из машины. – Обидно помирать, а?

– День как день, – пожала я плечами. – А помирать в любую погоду неохота.

– Это точно. – Держась от меня на расстоянии, он протянул пистолет здоровяку. – Топайте.

Тот взял оружие, я усмехнулась:

– Чего ж не сам? Я ведь задолжала тебе, а не ему.

– Руки марать неохота, – буркнул Лапиков.

– А тебе охота? – повернулась я к парню.

– Шагай, – сказал он, но чувствовалось, что мои слова кое-какое действие возымели.

Лапиков злился, а здоровяк призадумался. Он сделал шаг, оказавшись вполоборота ко мне. Лучше не придумаешь. И я, вновь вспомнив ангела-хранителя, призвала на помощь все свое умение. Развернулась на пятке, радуясь, что на мне кроссовки, а не туфли, и ударила его ногой.

Он согнулся, я перехватила его руку, заломила назад, и пистолет оказался у меня. Лапиков за секунду до этого бросился ко мне и, схлопотав ногой в подбородок, отлетел в сторону и тюкнулся головой в открытую дверь джипа. Я ударила его еще раз. В этот момент здоровяк, глотнув ртом воздух, смог-таки выпрямиться, но натолкнулся на пистолет в моей руке. Его пыл это охладило, он отступил на шаг, с беспокойством глядя на Лапикова.

Моя внешность в очередной раз сыграла с недругами злую шутку.

От субтильной девицы такой прыти никто не ожидал. Откуда им знать, что я десять лет кряду молотила ногами и руками боксерскую грушу, вымещая на ней бессильную ярость оттого, что ничего не могу в своей жизни изменить, отыграть назад, исправить.

Лапиков вскочил на ноги и завороженно смотрел на пистолет в моей руке.

– Как тебе денек? – спросила я. Он не ответил, я сделала несколько шагов назад, не выпуская качка из вида. Он не собирался терпеливо ждать, когда его пристрелят, и уже сделал шаг ко мне, весьма напоминая разъяренного кабана.

 – Стой на месте, – предупредила я. – Это не твоя война. – Как ни странно, сказанное подействовало. Причем не только на него. Лапиков, сообразив, что напарник вряд ли закроет его от пуль грудью, побледнел. – Вот что, – заговорила я, обращаясь к нему. – Я сказала тебе правду. Я приехала сюда не затем, чтобы мстить. Просто хотела понять, что тут происходит. Мне твоя жизнь без надобности, но если ты еще раз попытаешься выступить с тем же номером, я тебя пристрелю. Будем считать это вынужденной обороной.