Предложения взращивать в себе Взрослого звучат гораздо реже, так как в инфобиз-психологии любой призыв к труду – это коммерчески провальный оффер. Однако практическая работа с бессознательным показывает, что создание в себе внутреннего Взрослого возможно без долгих лет терапии и это труд, который окупает себя многократно.

Подобные описания делают фигуру Взрослого в глазах психологически-детей еще более отталкивающей, чем фигуру Критикующего Родителя. Для Недоросля чувства и эмоции чрезвычайно важны, он ассоциирует именно с ними красочность, яркость и наполненность жизни. В свете же подобных описаний предложение взрослеть видится Недорослю как призыв сделаться механичным и холодным человеком-машиной, что вызывает у него не только бессознательное, но уже и сознательное сопротивление.

Выводя своего Взрослого настолько механическим, Берн и его последователи считали, что живость и индивидуальность нам придают другие два эго-состояния – Ребенок и Родитель. А значит, Взрослый может позволить себе быть бездушным и бесчувственным, чтобы включаться ровно там, где человеку требуется чистое рацио, логика, точный расчет.

Отсюда вытекает еще одно заблуждение обывателей: раз Взрослый настолько обезличен, чтобы быть живым и индивидуальным, непременно требуется оставаться в эго-состояниях либо Родителя, либо Ребенка. А поскольку Родитель у Недоросля по умолчанию – Критикующий, выбор неизбежно падает на Ребенка, который на фоне «старших» эго-состояний рисуется сознанию Недоросля единственным источником жизни.

Берн утверждал, что эго-состояния Взрослого мы ни с кого не копируем и должны создать самостоятельно. Однако сегодня создание Взрослого – это труд, который не укладывается в стратегию Недоросля «как проще». Идея о том, что Взрослого в себе нужно создавать и сама культура его взращивания утрачены. Взрослым добродетелям и взрослым чувствам нас больше никто не обучает, действенные инструменты и ориентиры отсутствуют. В результате наш современник – анти-Взрослый.

Когда на сессиях я предлагаю своему типичному клиенту представить образ себя психологически-взрослого, у нас перед глазами проходит парад экспонатов кунсткамеры: фигуры то без головы, то без ног, то не антропоморфные, то вовсе неодушевленные. Так бессознательное моего клиента, никогда не встречавшего эталонного взрослого, пытается собрать его модель из имеющихся обрывочных данных, как из деталей разных конструкторов. И, естественно, создает Франкенштейна.

Такой пародии на Взрослого добавляет драматизма полное отсутствие сегодня культуры эталонов – реальных людей или героев кинематографа и литературы, которые могли бы служить моральными ориентирами.