Но отныне только он может взять на себя управление городом и остановить беспредел, устроенный свихнувшимся москвичом.

– Марк! – кричал он в трубку телефона пять минут спустя. – Готовь документы, у нас есть новый кандидат на пост мэра!

– Новый? Кто же этот безумец? – фыркнул старый друг на другом конце провода.

– Это я, Марк! Только я смогу выкинуть из города этого мерзкого коротышку! Иначе нам с ним не справиться!

Несколько мгновений друг молчал, переваривая новую информацию.

– Что ж, думаю, пока еще не поздно все устроить, – наконец произнес он. – Добро пожаловать в наш ад!

– Я уже и так в аду, – морщась от едкого дыма, ответил Андрей. – Лера, Берта, поехали отсюда домой! Вы заболеете стоять на таком ветру!

– А как же дом? – обернувшись к нему, простонала жена.

– О доме позаботятся спасатели и пожарные! А потом мы уже решим, что делать дальше!

– А сад? Если сгорит сад?

– Не сгорит! Ветер дует с другой стороны… – Андрей распахнул перед женщинами дверцу машины. – Быстрее, садитесь!

Лера и Берта помедлили, но все же послушались его и сели назад. У обеих сестер сердце разрывалось от горя. Им казалось, вместе с домом они второй раз хоронят свою маму. Это прогорклое чувство повисло в воздухе вместе с черными клубами дыма и никак не хотело рассеиваться. Хоронить маму еще раз было невыносимо.

– Ничего, мы справимся! – включая зажигание, пообещал Андрей. – Дом и так едва держался, а саду ничего не будет!

Лера смотрела через стекло машины на гибнущий дом, и в глазах плескалось отчаяние.

– Берта, ты же могла погибнуть там! – прошептала она.

– Да уж… – кутаясь в длинную дубленку Карины Аркадьевны, всхлипнула сестра.

«Лексус» тронулся с места, увозя их прочь от пожара, в тепло и уют нового дома. Но и Лера, и Берта знали, что перед глазами еще долго будет стоять эта страшная картина – треск рушащихся перекрытий, вспышки пламени и черные клубы едкого, ослепляющего дыма.

Пожар удалось потушить только к вечеру. Огонь не пощадил ничего. От дома остались лишь горы пепла и две угловые стены из кирпича, выдержавшие высокую температуру. Сад проявил удивительную стойкость и выжил. Полностью обгорели только те кусты роз, что росли близко к дому.

Поздним вечером Лера и Берта сидели в уютной кухне, выкрашенной в жизнерадостный фисташковый цвет, и понемногу приходили в себя.

Андрей вернулся с пожара и пришел к сестрам на кухню.

– Лера, как ты себя чувствуешь? – озабоченно посмотрел он на жену.

– С ребенком все в порядке, если ты об этом, – подняла на него опухшие от слез глаза она. – А вот со мной совсем не в порядке. Да и с Бертой тоже…

– Что с домом? – хмуро поинтересовалась Берта.

– Дома больше нет. – Андрей выдвинул стул и сел рядом с женой.

– Совсем? – жалобно всхлипнула свояченица.

– Совсем.