Кимбер чувствовала тяжесть его груди на своей, не могла не заметить его железную хватку на своих бедрах. Он хотел расслабиться, быть нежнее... но каждый мускул его тела был напряжен.

- Не могу дождаться, когда почувствую твою твердую длину внутри себя, растягивающую, сводящую меня с ума.

Разве она не подозревает, что ее слова только еще больше распаляют его? Он растеряет последние капли здравомыслия, если она продолжит в том же духе.

- Мне нужно… - она застонала, - чувствовать тебя глубоко в себе.

Он держался из последних сил, чтобы не застонать вместе с ней. Да, он помнил это. Как, черт возьми, он мог забыть, что чувствовать ее вокруг себя было необыкновенно? Не в этой жизни.

Она снова поднялась к нему, и головка его члена оказалась внутри нее. О, черт. Вау!

- Как только ты сделаешь первый толчок, я закричу для тебя. И буду кричать каждый раз, когда ты заставишь меня кончить.

Как только эти страстные слова дошли до него, они ослабили его осторожность, его сомнение, пробудили воспоминания из прошлого. Ее аромат кружил ему голову, шепот возбуждал, и он чувствовал ее киску, пытающуюся насадиться на его член. Он не мог выдержать этого. Не мог ждать...

Дик сжал ее бедра и скользнул в нее восхитительным, бесконечным толчком, закрепляя их связь. До самого конца, прямо до шейки матки."

"Он судорожно выдохнул от диких ощущений, что нахлынули на него. Тугая, влажная, горячая, шелковая, идеальная - Кимбер была всем. Он не чувствовал паники или сожаления об ответственности из-за того, что произошло. Когда она кричала под ним, Дик понял, что хотел заботиться о ней. Больше, чем о ком-либо. Само осознание этого позволяло ему чувствовать себя хорошо, занимаясь с ней любовью.

Он отстранился, а затем скользнул вглубь снова, Кимбер застонала еще громче. Она сжалась вокруг него.

Дом. Он дома.

- Тише, я дам тебе кончить сейчас, - пробормотал он, просовывая руки под ее ягодицы и жестко прижимая к себе.

Затем он овладел ее ртом, заполняя его поцелуем, так же как он заполнял ее киску своим членом. Медленно. Размеренными толчками. О, черт, да! Трение было определенно его другом. Его лучшим приятелем, это факт.

Каждое скользящее движение его плоти, было словно электрическим разрядом, бегущим сквозь его тело. Все ощущения пронеслись сквозь него, избавив его от мыслей, что когда-либо были в голове. Это был полный кайф, детка.

Дик почувствовал, как ее тело напряглось: ее ногти впивались ему в спину, ее бедра широко раскрыты для него, ее молящее дыхание в его ухо. Он трепетал от мысли, что делает ей приятно, его сердцебиение ускорилось. Чуть позже она выкрикнула… Его имя. Оно было в одном предложении с Богом. Ее слова были мольбой, просьбой. И он чувствовал ее пульсацию под ним, иссушающую его, плавящую его.