А я-то думал, что там тявкает существо с ослиными ушами, покрытыми белой шерстью! Оказалось — любовник! Вот почему меня не пустили в спальню! Место было занято! «Спокойно-спокойно-спокойно… Лео, твоя репутация не пострадала. Ты по-прежнему вне конкуренции, просто место было занято».

— Видимо, он что-то заподозрил, — таинственно сказала Лена. — Сидор. Вспыхнула ссора, и она его убила. Заколола шампуром. А потом спихнула в бассейн.

— Господи, уехал! Его видели соседи, когда он выходил из дома!

— И как он выглядел? — с интересом спросил я. А вдруг они видели Павла Сгорбыша? Скорее всего, что Сгорбыша.

Подумали: еще один влиятельный и состоятельный, но старый.

— А почему тебя это так интересует? — подозрительно спросила Лена.

— Захватывающая история. Настоящий боевик. Директор комбината найден голым в загородном доме на Рублевке, в бассейне у любовницы. А тут еще оказалось, что его закололи шампуром! Триллер! Я хотел бы знать, как выглядит человек, ради которого женщина на это способна.

— О! Ну, примерно, как ты, — с чувством сказала Лена и посмотрела на мои волосы. Я машинально их пригладил.

А что? Хороши! — Блондин, высокого роста, красивый. Но в дешевом костюме. И на дешевой машине.

— Что ты понимаешь под словами «дешевая машина»? — осторожно спросил я.

Она назвала марку машины, на которой я теперь ездил. И тут до меня наконец дошло! Они же видели меня! Соседи! Значит, меня записали любовником холеной блондинки! И что мне теперь прикажете делать? В милицию дорога заказана. Как это будет выглядеть? «Здравствуйте! Я тот человек, которого видели в день убийства на месте преступления!» Далее на меня надевают наручники, я требую один звонок, приезжает адвокат моего отца, и в знак благодарности Леонид Петровский прямо из тюрьмы идет в совет директоров.

В костюме и при галстуке. Такой вариант меня не устраивал.

— Что с тобой? — спросила Лена.

— Да с удовольствием! — Она подняла наполненный официантом бокал.

— Да. Надо их помянуть. Сволочи! — с чувством сказала Лена.

— Почему это — их?-удивился я.

— Как? Разве ты не знаешь? Дело-то закрыто! За смертью подозреваемого в убийстве! То есть подозреваемой.

— Ты хочешь сказать…

— Нервы сдали.

Она покончила с собой. Так ей и надо!

— Она оставила записку? Признание в убийстве?

— И без записки все понятно. У следствия не возникло вопросов.

— Почему же тогда ее сразу не задержали?

— Не знаю. Меня вызвали к следователю, но я, естественно, не пошла. А через два дня она повесилась в беседке, в двух шагах от своего шикарного дома. И дело было закрыто. Но остался вопрос о наследстве. Кому все это теперь достанется? Ее дом, машина, ее деньги, наконец?

— Как это — кому? Родственникам.