Будьте так любезны, два салатика от шеф-повара и бутылочку вина, вот здесь у вас так красиво написано, — я указал в меню. — И хорошо прожаренный бифштекс с картофелем-фри.

— Ты не любишь экзотику? — спросила она, когда официант ушел.

— Я экзотику обожаю, — сказал я с намеком на ее косо посаженные глаза. — Но временно решил от нее отдохнуть.

— Отдыхать надо на море, — намекнула Лена.

— Не сезон, — отговорился я.

— Как это не сезон? Лето!

Для нее лето, а на дне моей души шуршала опавшая листва. Нужен был пожар, чтобы спалить ее дотла и освободить место для зеленых побегов.

В миндалевидных глазах Лены я не нашел ни единой искорки и почувствовал холодок, словно дворник взмахнул метлой, и сухие листья поднялись в воздух.

— Как здоровье мамы? — спросила она, взяв тон светской беседы.

Я сказал длинную фразу по-французски, она сделала вид, что поняла. Потом замялась:

— О! Она — мой идеал! Каждый раз я рассматриваю ее наряды, пытаясь запомнить детали!

Если это и была лесть, то в тему. Моя мать и в самом деле верх совершенства.

— Мечтаю о более близком знакомстве, — намекнула Лена, видимо, ожидая приглашения, погостить на нашей вилле на Лазурном берегу, но я сделал вид, что намека не понял.

Она тут же упомянула о светских раутах, где видела мою мать, дав понять, что вращается в высшем обществе. И вновь комплименты моей знаменитой семье.

— Должно быть, хорошо иметь таких родителей? — вот такой фразой закончила Лена хвалебную речь.

— Я их не выбирал. А где твои родители? Кто они?

Я сразу понял, что она врет, но из вежливости слушал. Она была коренной москвичкой, благородных кровей, обеспеченная всем, чем только возможно. Папа — академик, мама — доктор каких-то там наук, предки — столбовые дворяне.

Я слушал, косясь на ее широкие скулы, и невольно улыбался. Если в ее жилах и текла благородная кровь, то, скорее, желтого, а не голубого цвета. Я все раздумывал, как бы вклиниться в разговор с наводящим вопросом? Меня не интересовала ее родословная, меня интересовал ее покойный супруг.

— Почему же ты вышла замуж за человека, старше тебя в три раза, если у тебя был такой огромный выбор?

Она растерялась. Я как-то не вовремя ее перебил.

— Ну, так получилось.

Она начала жеманничать, кокетничать и сразу утратила весь свой внешний лоск.

Превратилась в то, чем она и была на самом деле: в дешевку. Хотя она дорого себя продала. Покойный Сидор Михайлович занимал видную должность.

— Но теперь ты свободна и богата, — намекнул я.

— О! — только и смогла сказать Лена. — Все так думают! А на самом деле…

Она захлебнулась возмущением:

— Он оказался скупердяем! Жадина! — сказала Лена совсем по-детски и надула губки. — Я была за ним замужем меньше года и… И ничего не успела! Мне же не досталось ничего! Так, мелочевка!

— Серьги, кольца, броши.