Мы мило болтали, она рассказывала о себе, я — о себе. Не всю правду, но коечто. К примеру, как я работал со Сгорбышем. Настя смеялась. Особенно, когда я скрипел, подражая ему.

Дело шло к вечеру, я призадумался. Вспомнил вдруг Олесю, наши чаи на кухне. Второй раз я этого не переживу. Поклонников у Насти хватает, вдруг она тоже сделает выбор не в мою пользу? Надо проявить себя. Я попытался ее приласкать. Со всей нежностью, на которую только был способен.

— Пойдем спать? — предложил я, выбрав из арсенала своих улыбок самую томную.

Она метнулась в большую комнату и распахнула шкаф.

На диван полетели подушка, одеяло, следом, как флаг, расстелилась сама собой простыня.

Она ушла на кухню, а я лег и стал ждать. Прошло довольно много времени. Я услышал, как хлопнула дверь соседней комнаты. Не выдержал и поднялся. Прошел по коридору и толкнулся в спальню. Так я и знал! Дверь была открыта! Я вошел и услышал:

— Куда? Сюда нельзя!

— Но дверь не заперта. Это что-нибудь, да значит.

— Это значит, что я тебе доверяю.

Но Леонид Петровский не привык отступать. Я присел на кровать:

Настя натянула простыню до подбородка. Честное слово, днем я видел больше, чем сейчас! Это было нечестно!

— Хочешь поболтать? — спросила она.

— Я дала себе слово: это будет только мой муж.

— Выходи за меня замуж! — тут же предложил я.

— Я тебе совсем не знаю.

— Ну так сейчас узнаешь!

Я попытался ее обнять, но она меня оттолкнула. Тогда я погладил ее по волосам, зашептал, какая она красивая, как нравится мне. Настя вроде бы слушала, но, как только я попытался прилечь, спихнула с кровати. Я свалился на пол и больно ушибся. Мне показалось, что этого достаточно, и я поднялся со словами:

— Правильно: как я решила, так и будет.

А она с характером! После того как меня выставили за дверь, я успокоился. И вскоре спал сном младенца. Моя судьба была решена. Я мог бы, завладев если не девушкой, то адресом дома, где хранилось сокровище, ринуться за ним завтра же. Но я вдруг вспомнил слова Сгорбыша:

— Тут нужна выдержка, сынок. Длинная выдержка. Иначе ты все испортишь.

Вот чего он добивался от меня! Терпения. Чтобы я не форсировал события. Он ясно дал понять: в медовый месяц. Не сразу кидаться, а сначала разобраться в своих чувствах. Еще день назад я был сам по себе.

И даже собственная жизнь мало меня волновала. Я рисковал ею бездумно, словно играя в русскую рулетку. Щелкал курком, смеясь над опасностью. Да, порою бывало страшно. Но разве мощный выброс адреналина в кровь меня не бодрил? Честно признаться, я развлекался. Мечтал о громком деле, о славе. Но что такое слава? Минутная радость, боль от которой на всю оставшуюся жизнь. День, другой, максимум неделя, — и вот уже другой занимает воображение публики, а ты не у дел. Славой нельзя насытиться, ею можно только отравиться.