Ботинок здесь хватает! Он странно на меня посмотрел и спросил: «Вы мне так доверяете?» На что я ответила: «Что ж такого? Надо верить людям. Ну, уйдете вы в ботинках, за которые я отвечаю, из моей зарплаты вычтут, и поделом!» — Она еле слышно вздохнула, потом рассмеялась: — Я беспечная, да?

— Думаю, что тебя еще никто не обманул, — улыбнулся я в ответ.

— Так и есть! Я тут всех знаю, в детстве жила с бабушкой, пока мама с папой работали, потом родители уехали, а я за ней ухаживала. До самой ее смерти, — тихо добавила Анастасия. — Его я не знала, не местный, но с человеком ведь случилась такая неприятность.

Не идти же домой в рваном ботинке? Решила ему помочь, но от обуви он отказался. Сказал, что посидит здесь, в мастерской. Он сидел и все смотрел на меня.

— Тебя это удивило? — улыбнулся я. Девушка была настоящей красавицей.

— В общем-то, нет. — Она не стала кокетничать, что мне очень понравилось. — На меня многие смотрят. Некоторые приходят специально, вроде бы с испорченной обувью, а сами пытаются завязать знакомство.

— И что ты? — спросил я, и сердце мое дрогнуло.

— Ничего. Я, конечно, хожу на свидания, но ничего серьезного.

А лишнего не позволяю. Подруги говорят, что я несовременная, но мне это безразлично. Я не собираюсь в угоду кому-то совершать глупости. Они — это они, а я — это я, — сказала она с королевским достоинством.

Сгорбыш знал, что мне нужно!

— И что было дальше?

— Я уже хотела ребят позвать.

— Ну да. Сапожников. Они меня защищают, — с гордостью сказала Анастасия. — Если потребуется, выпроводят нахала мигом. Но он вел себя тихо, просто сидел и смотрел. Потом взял свой ботинок, сказал, что работа отличная, расплатился и ушел. Мы и в самом деле работаем на совесть.

Из окрестных домов предпочитают ходить только к нам. Даже издалека приезжают. Наша мастерская знаменита.

— Тебе так нравится твоя работа?

— Нравится! — весело сказала она. — Хотя я скоро заканчиваю институт, остался последний курс. Видимо, придется ее сменить.

— И кем же ты будешь?

— Детским психологом. Я и сейчас на практику хожу, а в мастерской работаю через день, давно бы надо бросить, да ребят жалко. Мы друг к другу прикипели.

Я начал ревновать. Она же продолжала рассказывать:

— Все подруги говорят: «Что ты здесь делаешь, Анастасия?» А мне нравится! Столько людей! С ними так интересно! К нам бабульки приходят, много ли обуви купишь на пенсию? Вот мы и стараемся, латаем.

А они мне тем временем о себе рассказывают. Я слушаю. Кто еще их выслушает?

Добрая. Отзывчивая. Не у каждого хватит терпения, чтобы выслушать пожилого человека. У меня, например, нет. Значит, мы прекрасно друг друга дополняем. Я прикинул: скоро заканчивает институт. Значит, ей лет двадцать. Спрашивать женщину о возрасте нетактично. Но думать об этом не запрещается. Я старше.