Это тоже правда — чтобы Андрею нос утереть, все эти годы я пела Адаму громкие дифирамбы, которые были…ну слегка преувеличены. Нет, он действительно негрубый, конечно, но только со мной — с остальными…там уж как повезет.

— Как Катю сюда притащил?

— Серьезно? — брови взлетают наверх, Паша зажигает сигарету и кивает пару раз.

— Как тебе удалось? Сай обожает все контролировать…

— Заметил. Но мне разве можно отказать? Я же такой очаровательный…

— Ну конечно. То-то ты вечно по лицу получаешь…

— Эй! Получал! Когда был хлюпиком, теперь смотри какие у меня мышцы!

Демонстрирует свой ярко выделенный пресс, подняв футболку — морщусь.

— Фу! Спрячь свои телеса, я же ослепну!

Это тоже «привет» из прошлого, конечно же, когда мы были очень близки. Наверно, кто-то сочтет такое общение неправильным, но для нас это не имеет никакого принципиального значения — потому что даже сейчас, осознав, что что-то, кажется, вернулось к нам обратно — мы улыбаемся.

А потом я вдруг теряю остаток брони.

Не знаю, как это происходит и почему. Просто рядом с ним невозможно притворяться — Паша сама непосредственность; тепло; обаяние. Он настолько «он», в нем настолько нет примесей лжи и притворства, что ты сам невольно становишься похожим.

Как зеркало, он заставляет тебя повторять, вырывая все то, что ты надеялся спрятать в глубине души своей искренностью — и вот я уже прикладываю ручки к лицу и начинаю всхлипывать. Слезы неконтролируемой рекой текут-текут-текут. Почему? Не уверена точно. Меня обидели, и я хочу пожаловаться? Это точно да…

— Она…она сказала про маму гадости, и про меня тоже. Про Адама трепалась, мол, как он мог быть женат на мне? Я же этого недостойна! И вообще…

Паша перебивает меня крепки объятием за плечи, и через мгновение я уже утыкаюсь носом ему в грудь.

От него пахнет апельсинами. Как всегда. Это же его любимый фрукт… мама вечно ради него очереди стояла!

— От тебя пахнет как в детстве.

— А от тебя каким-то бредом. Еще раз, что она там сказала?

— Да забей, я просто…

— Ну уж дудки! Ты приехала сюда из-за меня, поэтому давай-ка, рассказывай.

Он всегда был таким. За него всегда можно было спрятаться, он всегда тебя защитит, и даже не потому что ты его сестра! Просто Паша по-другому не может. Он абсолютно всегда горой стоит за слабых, за это, кстати, в основном и отхватывал — влезал «не туда» без мыла, даже зная, что не вывезет.

— Пойдешь отстаивать мою честь? — после рассказа, глаза поднимаю и спрашиваю с улыбкой, он восклицает.

— А то ж! Никто не будет про мою сестру нести какую-то лажу, и, кстати…Это Адаму повезло, что ты выйти за него согласилась! И что-то мне подсказывает, он думает так же.

Бросаю взгляд в сторону Катиной машины. Она уже достаточно давно стоит на улице, не решаясь подойти, но я вижу, что волнуется.