Наверное, это одна из самых главных вещей, которые можно знать о человеке. Ты согласна, Валентина?

Он был такой сильный… Она едва могла дышать в его присутствии, так сосредоточен был его взгляд на ней, в то время как пальцы крепко сжимали ее запястье.

— Ты можешь называть меня Тина, — прошептала она. — Тебе совершенно не обязательно постоянно называть меня полным именем. Тина меня полностью устраивает.

— Зачем мне называть тебя как-то коротко и резко, когда твое полное имя такое сочное и чувственное? Когда твое полное имя имеет столько прекрасных звуковых оттенков, как и твое идеальное тело — прекрасные округлости?

Тина не смогла ничего сказать. У нее не было слов, чтобы ответить.

— Нет, — заявил Лука с таким авторитетным видом. Ярость Тины сразу утихла, а колени подогнулись, когда он притянул ее к себе для поцелуя. — Тина меня не устраивает.

Они пообедали, а после этого до поздней ночи занимались любовью.

Позже, когда Тина все еще не могла уснуть, она выскользнула из постели, чтобы постоять немного в большой гостиной и полюбоваться сквозь четырехстворчатые окна Гранд-каналом и отражением света на воде.

Наблюдая за непрерывной жизнью водного общества, она размышляла обо всем, что с ней случилось. Что же с ней происходит? Три года назад она провела одну ночь с Лукой и с тех пор его не видела. После того, что произошло, она не хотела видеть его снова. Но секс с Лукой был как наркотик, от которого невозможно отказаться, прием которого превратился в зависимость. И, может быть, если бы Тина была честна сама с собой, она не смогла бы прожить без него эти три года.

Может быть, она существовала только в тени одной прекрасной ночи…

На следующий день Тина собиралась помогать маме разбирать вещи. Судя по всему, Лили была искренне рада ее помощи. Им наконец удалось выстроить хоть какие-то отношения, пусть пока еще очень хрупкие. Впрочем, Тина до сих пор не смогла простить свою мать до конца — ведь именно Лили вновь свела ее с Лукой…

Когда Тина снова появилась в доме ее матери, она услышала голос Лили. Поток гневной французской речи шел откуда-то сверху, и Тине захотелось развернуться и убежать, пока она не поняла по нескольким страстным фразам, которые сумела разобрать, что ее мать таким образом выражала не ярость, а восторг.

— Что происходит? — спросила Тина Кармелу, пока снимала куртку.

Экономка повесила куртку в шкаф:

— Она разговаривает с владельцем галереи, тем, который согласился взять ее стекло на продажу. Должно быть, хорошие новости.

Через минуту Лили спустилась вниз, ее глаза горели, и она была больше похожа на школьницу, чем на пятидесятилетнюю женщину. Тина заметила — Лили изменила прическу. Теперь волосы обрамляли ее лицо мягкими прядями, омолаживая на несколько лет.