Тина расстегнула молнию, покачивая бедрами, чтобы помочь стянуть джинсы, и наклонилась вперед настолько, чтобы он видел ложбинку между ее грудями. Лука не выглядел больше расслабленным. Он внимательно наблюдал.

— Да. Я подумала еще кое о чем, — сказала Тина.

— О чем же? — прохрипел Лука, не отводя взгляда.

Был ли это стон или рычание? Не имело значения. Звук говорил о том, что все идет по плану.

— Скажи сама, — потребовал он.

— Как долго я должна быть твоей любовницей? Ты не сообщил.

— Я не думал об этом. Сколько понадобится…

— Месяц? Месяца будет более чем достаточно.

Тина положила руки на бедра. Она посмотрела на него, чувствуя, как сила его желания усиливает гнев, преследующий ее с того самого звонка от Лили. Гнев, подобный вулкану.

«Ты редкий ублюдок, — думала она. — Решил, что все будет по-твоему».

— И ты никогда больше не свяжешься с моим отцом и не будешь ему угрожать. Никогда больше!

— Никогда, — кивнул Лука.

Это не просто хорошо, чтобы быть правдой. Это прекрасно!

— У тебя такой замечательный, большой письменный стол, Лука. — Тина коснулась его, развернулась, открывая вид со спины на то, как она медленно снимает джинсы вместе с нижним бельем. Она бросила на Луку взгляд через плечо: — Было бы стыдно использовать этот стол только для работы, тебе не кажется?

— Я думаю, — сказал Лука, расстегивая пуговицы на своей рубашке и снимая ее, — тебе нужна помощь.

Самоконтроль. То, чем Лука гордился. Он был терпелив. У него были стальные нервы. У него был полный контроль над своей жизнью и своим миром. И ему это нравилось. Это было правильно.

Но сейчас, при взгляде на медовые волосы и янтарные глаза этой кокетки из Австралии, исполнявшей стриптиз в его кабинете, он терял этот самоконтроль.

«Поскорей бы она сняла свои дурацкие джинсы!»

Тина рассмеялась, когда Лука взял ее на руки. Этот смех опьянил его. Он направился к столу, смел с него бумаги, ручки, телефон на пол и посадил Тину. Затем сорвал с нее джинсы, сорвал бюстгальтер. И остановился на секунду. Тина сидела на столе полностью голая, а он стоял между ее раздвинутых ног. Картина была слишком впечатляющая, чтобы не было желания рассмотреть все более внимательно.

Она перестала смеяться, лишь тяжело дышала. Лука расстегнул ремень и снял брюки.

— Я ненавижу тебя, — сказала Тина.

Это было хорошо. Ненависть придаст ее услугам особый вкус. А потом он бросит ее, и она сможет ненавидеть его еще больше.

— Отлично, — сказал Лука, открыв ящик стола. Найдя нужное, он разорвал упаковку зубами и надел презерватив.

— Я так рад, что мы понимаем друг друга, — сказал он и вошел в нее.

Тина вскрикнула, спина ее выгнулась, и она закрыла глаза, словно не желая его видеть.