А за ней любопытная Дама с пальчиком. Она сразу же затарахтела:

– Ой! А вы куда? А это не опасно? – Она уселась на скамейку и стала перебирать в своей сумочке свои любимые таблетки для худобы, продолжая расспросы: – А вы нас не бросите? Вы вернетесь?

– Спустить кормовую шлюпку! – скомандовала тетя Геля и, повернувшись к Даме, ответила: – Мы отправляемся на разведку.

Та сделала большие глаза и замолчала.

– А где Женька с Федькой? – тихонько спросил Алешка. – В трюме?

– Почему в трюме? – удивилась тетя Геля, забираясь в шлюпку. – В изоляторе. Я их медсестре сдала. Сказала, чтобы никуда их не выпускала. И никому про них не говорила. В целях безопасности парохода. И на всякий случай им болезнь придумала.

– Какую? – спросили мы.

– Воспаление среднего уха.

Здорово! Я до сих пор никак не могу понять – какое из двух ушей среднее? Если они оба по краям головы. Но раздумывать об этом было некогда. Тетя Геля передала командование пароходом на время своего отсутствия дяде Вове и положила на носовую палубу лодки свою сумочку. Я разобрал весла и, загребая изо всех сил, погнал лодку вдоль протоки.

Она была довольно узкой, по ее берегам деревья купали в воде свои ветви, и мы плыли почти как в тоннеле. Зеленом и сумрачном.

Нос лодки подминал под себя листья кувшинок, они исчезали в глубине и снова всплывали за кормой – чистые, зеленые, блестящие.

Тетя Геля села со мной рядом и взяла у меня одно весло. Лешка навесил руль, и дело пошло веселей. Лодка разогналась, набрала ровный стремительный ход. Удирать так удирать.

Но тут случилось маленькое происшествие, которое сразу стало большим. В одном узком месте протоки дерево так низко свесило свои ветки над водой, что одна из них зацепила и сбросила в воду тети-Гелину сумочку. Она булькнула и утонула. Тетя Геля ахнула.

– Подумаешь, – утешил ее Алешка, – губная помада утонула.

– Ага, – чуть слышно выдохнула тетя Геля, выпуская из рук весло. – Губная помада… Ключи от квартиры… – Она помолчала и еще более мрачно добавила: – И пистолет…

Я тоже выпустил весло… Господи, какие же они непрактичные, эти женщины! Даже милицейские. Рации у них не работают, пистолеты тонут, у племянников откуда-то среднее ухо…

Но Лешка присутствия духа не потерял. Он вскочил и заорал на нас:

– Сейчас еще и без весел останемся! Загребай!

А что делать? Он прав, конечно. Раз мы теперь практически безоружны, нам еще пуще удирать надо.

И вода закипела под веслами. По-моему, мы мчались быстрее нашего «Муромца», мчавшегося на всех парах. Лодка пробежала протокой и вылетела на чистую воду. Огромную, вроде озера, окруженного зелеными берегами.

Пересечь бы его и укрыться там, среди таких же проток и ериков.