– Иск предъявлен не к конкретной личности, а ко всей больнице, и это со стороны семьи весьма умный ход…

– Почему? – перебила я.

– Что взять с рядового работника, да к тому же еще и мертвого?

– Погодите, ведь вина Киры не доказана!

Арсений уставился на меня, как уж на мангуста.

– Вы хотите сказать, что Кира должна стать козлом отпущения?!

– Если хотите, – пожал плечами юрист. – Знаю, это кажется не слишком честным, однако, сами посудите, ведь никто не пострадает, верно? Сын Киры – записной торчок, ему на доброе имя матери наплевать, а больше никому и дела нет…

– Есть, – перебила я, и Арсений вперил в меня взгляд, словно внезапно узрел архангела Гавриила.

– Я говорю, есть дело. Мне не все равно, если Киру станут обвинять в том, чего она не совершала!

– Агния Кирилловна, но политика больницы… Шемякина ведь подворовывала наркотики… вернее, списывала все подчистую, а это равносильно воровству – и вам об этом известно!

– Да, но то, что именно она перепутала наркоз, еще не доказано!

– Но никто и не станет это доказывать, ведь это… это просто нецелесообразно! Ну как вам объяснить?!

– Не надо мне ничего объяснять! – разозлилась я, видя, что Арсений принимает меня за дурочку, которой все надо втолковывать десять тысяч раз. – Я отлично понимаю, что вы пытаетесь сделать – списать на Киру все грехи. Не выйдет! Докажете ее вину – отлично, не докажете – идите к черту!

По всему видно, юрист не ожидал такой реакции. Мне даже стало его жалко, ведь парнишка молодой и тоже человек подневольный: как можно ожидать, чтобы он пошел наперекор главному человеку в больнице, Доброву? Ведь именно от него зависит карьера Арсения! Поэтому я смягчила тон:

– Вы лучше скажите, что от меня потребуется на этом суде?

– Суда не будет… вернее, Добров не хочет, чтобы суд состоялся, – тут же поправился юрист.

– Мы должны сделать все, чтобы Митин согласился решить дело миром.

– То есть больница ему заплатит?

– Да. Вопрос только в сумме. Мы – не Америка, и на большую сумму Митин рассчитывать не может даже по суду. Надо прикинуть, сколько ему могут дать, если процесс состоится, и заплатить чуть больше.

– А если Митин окажется не таким сговорчивым, как ожидает Добров, и процесс все-таки состоится, то что потребуется от меня? – я помахала в воздухе повесткой.

– Скорее всего, дать характеристику работе Шемякиной, ведь вы дольше других с ней работали.

– Принимая во внимание ваше к ней отношение, это может оказаться м-м-м… несколько затруднительно.

– Вы слишком лояльны к ней, а руководство больницы хочет не этого.

– Добров желает, чтобы я опорочила Киру?

Арсений не ответил, но все и так выглядело кристально ясно.