Появилось хрупкое ощущение товарищества, которое крепло среди людей, в котором они нуждались с самого начала, и которое дало Дэмиену надежду — настоящую надежду — перед завтрашней кампанией.

Игры прошли успешно, и, по крайней мере, это сыграло свою роль. Их армии вступят в бой объединенными, и если в центре и шла трещина, то никто об этом не знал. Они с Лореном хорошо притворяются.

Лорен устроился на одной из соф так, словно был рожден для нее. Дэмиен сидел рядом с ним. Свеже зажженные свечи освещали лица людей вокруг них, и остальная часть зала пропадала в приятном туманном полумраке.

Из темноты вышел Македон.

Его окружала небольшая свита: двое солдат в поясах с засечками и прислуживающий раб. Македон прошел через весь зал и остановился прямо перед Лореном.

Зал затих. Македон и Лорен смотрели друг на друга. Молчание затянулось.

— Ты мыслишь как змей, — сказал Македон.

— Ты мыслишь как старый бык, — ответил Лорен.

Они сверлили друг друга взглядами.

После долгой паузы Македон махнул рукой рабу, который подошел с пузатой бутылью Акиэлосской выпивки и двумя неглубокими чашами.

— Я выпью с тобой, — сказал Македон.

Выражение его лица не изменилось. Это было все равно что получить предложение двери от непробиваемой стены. Изумление рябью пробежало по залу, и все взгляды обратились к Лорену.

Дэмиен знал, сколько гордости пришлось проглотить Македону, чтобы сделать такое предложение — дружественный жест изнеженному принцу, более чем вдвое моложе его самого.

Лорен взглянул на вино, которое наливал раб, и Дэмиен с абсолютной уверенностью мог сказать, что если это вино, то Лорен не станет его пить.

Дэмиен напрягся перед тем мгновением, когда каждая толика расположения к себе, заработанная Лореном, исчезнет — когда каждый принцип Акиэлосского гостеприимства будет оскорблен, и Македон навсегда покинет этот зал.

Лорен взял чашу, поставленную перед ним, осушил ее, затем вернул на стол.

Македон медленно кивнул в знак одобрения, поднял свою собственную чашу, осушил ее.

Позже, когда внушительное количество перевернутых чаш скопилось на низком столе, Македон наклонился вперед и сказал Лорену, что он должен попробовать гриву, напиток с его родины, Лорен выпил его и сказал, что на вкус он как пойло, на что Македон ответил: «Ха-ха, так и есть!» Потом Македон рассказывал о своих первых играх, когда Эфагин победил в октоне; взоры генералов становились туманее, и все выпили еще.

Позже все кричали, когда Лорен сумел аккуратно поставить три пустых чаши друг на друга, тогда как чаши Македона разлетелись.

Позже Македон наклонился к Дэмиену с серьезным советом:

— Тебе не следует судить Виирийцев так сурово. Они умеют пить.