Если нашла в себе силы улыбнуться, думаю, не все так плохо. Когда у нее был приступ в прошлый раз, она и ходила-то с трудом, не то что улыбалась.

— Да вот… Услышал краем уха, что у тебя голова разболелась, решил зайти проведать, — сказал я и взял ее за руку, которая была просто ледяной на ощупь. — Ты как себя чувствуешь?

— Уже лучше… — ответила она и убрала с лица прядь волос.

— Я пойду пока чайник поставлю, — сказал дед и осторожно закрыл за собой дверь.

— Если что, я под кроватью, — сообщил Градовский. — Вдруг какая помощь нужна будет, ну и вообще…"

"— Отправляйся ты тоже на кухню, Петр Карлович, мы здесь без тебя разберемся, — сказал я. — Можешь считать, что обряд посвящения в помощники ты прошел успешно.

— Петр Карлович? — удивленно подняла бровь Софья.

— Потом расскажу… Мой новый знакомый с того света… — ответил я, наблюдая, как объятая зеленым пламенем голова медленно проплыла сквозь дверь.

— По-моему, у тебя знакомых «там», больше, чем в обычном мире, — усмехнулась она и попыталась сжать мою руку чуть сильнее, но вышло у нее это не очень.

— Я же некромант все-таки, как иначе?

В этот момент на кровать упало что-то тяжелое и я увидел Вороний Амулет, блеснувший холодным черным металлом на белой простыне.

— Софья… Дедушка сказал… Ну ему показалось…

— Как будто в моей комнате вновь поселился ворон? — спросила она, не дождавшись пока я закончу. — Так оно и есть, Макс. Я ненадолго превращалась в птицу. Всего на несколько минут… В какой-то момент я почувствовала, что мне это необходимо, и другого выхода у меня нет…

— Объяснишь, что это значит? — честно говоря, пока я не очень понимал, о чем она говорит.

— У тебя когда-нибудь возникало чувство, будто у тебя ломаются все косточки изнутри? Все до одной, без исключения. Причем происходит это постоянно, каждую секунду…

Я попытался припомнить, происходило ли со мной хоть раз нечто подобное. Нет, ничего такого не было.

— Ты говорила, что тебя мучают головные боли, разве нет? — спросил я. — По-моему, мы об этом говорили, когда раньше тебе становилось так же плохо.

— И головные боли тоже, Макс… — кивнула она. — А потом, что ты хотел, чтобы я тебе сказала? Что в такие минуты я все время думаю о том, чтобы стать вороном? По-твоему, я глупее тебя и не понимаю, что это ненормально? Я и так держалась сколько могла!

— Давай чуть тише, дед услышит… — напомнил я ей, что сейчас почти ночь, и в доме любой звук гораздо громче чем днем.

Софья открыла было рот, чтобы еще что-то добавить, но вместо этого разревелась. Я сел ближе, обнял ее и прижал посильнее. Пусть плачет сколько ей вздумается. После слов, которые она мне сказала… Бегать, улыбаться и делать вид, что с тобой ничего не происходит, это очень непросто. Такое не всякому взрослому под силу, что уж говорить о девчонке.