Кузнец? Иль какой иной здешний мастер? Девица поклонилась, смахнув пальцами песчинки с дороги.

— К бабке иду, помирает она.

Ворожея уже приготовилась, что мужик погонит ее прочь, но тот улыбнулся. Светло от той улыбки отразилось в глазах, лучиками разошлось в морщинках.

— Да ты, видать, внучка Кукобы, что Черной кличут?

— Так. Меня Милавой звать.

— Ну а я — дядька Череда, староста деревни. Коли чего потребуется, ты не стесняйся, проси. Да на дураков местных особливо внимания не обращай и, если какие глупости говорить будут, не серчай.

— Спасибо, дядька, — Милава обрадовалась, что к ней так отнесся первый человек на селе. Видать не зря этому красивому и статному мужику здешний люд доверился — ни мудростью, ни умом не обижен.

— Издалече идешь? Поди устала? Давай-ка я тебя хоть кваском попотчую!

— Кваску не надобно. А вот если крынкой водицы колодезной уважишь, век благодарна буду.

— Ну, век не надобно, — отмахнулся Череда. — Воды не жалко. Тем паче у бабки твоей колодец камышом порос, пить неоткуда. Погодь чуток, я сейчас.

Череда скрылся за толстой дубовой дверью, что даже не взвизгнула. Да и чему было визжать да скрипеть? Вон петли блестят, что серебряные. Ладное хозяйство у старосты. Да видать, и семья не малая. В доме послышались какая-то возня да оклики. Скоро Череда снова стоял подле Милавы.

— Сейчас Услада, дочка моя, принесет воду. А ты покуда вот это возьми. Мыслю, у Кукобы не сыщется чем повечерять.

— Благодарствую, дядька, — девица спрятала увесистый сверток в дорожный мешок.

— Алесь куда-то запропастился. Так бы он помог тебе. Это сын мой. На охоту еще затемно подался.

А не тот ли это богатырь, что Востой овладеть хотел? Милава на мгновение замялась, а потом решилась:

— Встречала я одного молодца. На тебя похож — красив, высок, плечист, волосом рус. Вот только помыслами нечист.

— Снасильничать над одной девицей хотел. Да я мимо шла, не позволила злодеянию свершиться, — смягчилась Милава, глядя в синие глаза старосты.

— И где ж он теперь? — заволновался мужик. Лучистая улыбка погасла.

— Лежит там, в лесу. Да не пугайся, жив он. Без сознания только, а может, уже в себя пришел — я на его ранку знатного сбору сыпнула — да скоро возвратится…

— Ах ты мерзавка! — гаркнула девица — и откуда только взялась? — да с такой злостью поставила на землю ведро, что большая часть воды расплескалась. — Как смеешь ты порочить моего брата? Ты — порождение черной ведьмарки!

— Услада, уймись! — цыркнул Череда. — Тебе никто слова не давал.

Пышная девица недовольно поджала пухлые губы, но ослушаться не посмела. Ее ноздри трепетали от негодования, а грудь под расшитым сарафаном неистово вздымалась.

— Сложно поверить в то, что ты рассказала, Милава. Не похоже это на Алеся.