Убедиться, что дар снова под контролем и только после этого вернуться.

- Ты поняла, почему потеряла над ним контроль?

- Да, - Люда с насмешкой смотрит на меня. – Практически сразу. Беременность. Именно она так подействовала на способность.

Не выдержав, я всё-таки сдавленно матерюсь.

Если всё-таки её дар не исчез полностью, то…

Похоже, Тим будет единственным нашим ребенком.

Сейчас мы можем сказать всем, что способность пропала. И даже если она вернется, мы никому об этом не скажем. Люда сможет жить как прежде, контролируя свой дар, как и всегда. Но если она забеременеет, то скрыть это уже будет невозможно. Рано или поздно это ружье выстрелит в кого-нибудь. Вопрос только в том, сколько оборотней в этот момент будут там присутствовать.

Так рисковать я, однозначно, не буду.

Мне проще смириться с тем, что Тим будет у нас один, чем трястись от страха каждую минуту, если Люда снова понесет от меня.

- Поэтому, сам понимаешь, пришлось прятаться, пока я ходила беременной.

- Кстати, про спрятаться. Тим сказал, что вы жили в Диких лесах. Как ты, вообще, туда попала?

- Ну, я долго думала, где мне залечь на дно. Нужно было такое место, где нет ни людей, ни оборотней. И я вспомнила, как отец рассказывал в детстве про эти леса, что туда наша бабка ушла помирать после смерти деда.

- Аня тоже вспомнила про это, когда Тим упомянул про ваше место проживания.

- Ну, не зря же мы с ней двойняшки, - девушка устало улыбается. – В общем, я знала, что вы будете меня искать. Бросила машину и волчицей передвигалась в сторону этих лесов. Старалась обходить стороной те территории, где жили люди и стаи. Два месяца мне понадобилось, чтобы добраться до Диких лесов.

- А что за бабушка, про которую упомянул Тим? – интересуюсь у неё, чтобы прояснить ещё и этот вопрос.

Вопрос Тимура заставляет меня так сильно сжать челюсть, что слышится скрип зубов.

Ещё один повод чувствовать себя теперь какой-то никчемной и проигравшей, что ли.

Впрочем, за последние несколько часов я уже начинаю привыкать к этому состоянию.

Сама себя уговариваю, что главное – моё ребенок жив и в безопасности. Остальное – вторично и не так уж и важно.

Вот только не всегда эти уговоры помогают.

Словно мне ампутировали ноги или руки.

О, нет, это не сразу мной прочувствовалось, когда я очнулась. Понимание пришло примерно через час.

Медики бегали вокруг меня, что-то измеряли, что-то кололи, а я всё это время пыталась дозваться свою волчицу, думая, что она просто тоже ещё в какой-то своей коме.

Но внутри была тишина и… пустота.

И это напугало меня до жути. До истерики, которую я не смогла побороть. Кажется, мне что-то вкололи, отчего все чувства словно вырубили. Только вялость и апатия, а потом меня сморил сон.

Во второй раз я уже проснулась с четким пониманием - то, что я так хотела всегда, сбылось.