Теперь это просто голодный зверюга, требующий полного подчинения с моей стороны.

Вот только, хренушки ему.

По силе страсти и дикости я ничуть ему не уступаю.

Мои руки судорожно мечутся по его накаченным плечам и мощной шее.

Мужская рука с моего подбородка перемещается на грудь. Сжимает её до легкой боли, мнет, прокручивая соски шершавыми пальцами.

Голова идет кругом, и я перемещаю свои руки вверх, впиваясь ногтями в кожу его головы. Жесткий ежик волос - будто колючие иголки, обжигают не только тыльную сторону ладоней, но и все тело.

Предварительные ласки? Не, не знаем.

Наши поцелуи и объятия больше напоминает схватку. По меньшей мере, это выглядит, как попытка каждого участника этого безумия физически подчинить другого.

Само собой, в плане физической мощи, у него бесспорное преимущество. Где я (миниатюрная пигалица с ростом в метр шестьдесят пять и весом пятьдесят с небольшим), а где он?

И оборотень нагло и откровенно пользуется этим своим преимуществом. Ещё сильней впечатывает меня в дверное полотно, выбивая разом весь воздух из моей груди.

Откидываю резко голову назад, размыкая наши губы, чтобы глотнуть хоть капельку кислорода. Стону в бессильной злобе не только от того, что полностью обездвижена, но и от боли в затылке, так как приложилась я им достаточно сильно об дверь.

Понимание того, для чего он это сделал, наступает тут же, как только мужчина немного отстраняется в районе наших ног и звучит звук расстегиваемой молнии на его штанах.

Жесткие пальцы молниеносно рвут на мне насквозь мокрые от страсти трусики.

Стон со скоростью света перерастает в шокированный крик, когда меня без какого-либо промедления насаживают на твердый и огромный член.

От такого стремительного и неожиданного вторжения меня прошибает разряд тока, начиная трясти от запредельной волны возбуждения. Пальцы в судороге сжимаются у него на плечах.

Оборотень закидывает мне ноги к себе за спину, а потом впивается своими стальными лапищами мне в бедра, фиксируя их намертво. А затем тяжело дыша и без какой-либо подготовки, начинает яростно вбиваться в меня.

Меня, кажется, сейчас разорвет на мелкие атомы от удовольствия от его диких и бешеных толчков.

Мой скулеж, переходящий в вой, которому вторит яростное хриплое рычание мужчины, наверное, слышат все постояльцы гостиницы, кто проживает на этом этаже.

И когда меня начинает крупно трясти от наступившего оргазма, а мышцы лона отнюдь не слабо начинают сладко пульсировать на его члене, его рычание звучит совсем уж по-звериному.

Ещё пара движений и он, содрогаясь, кончает с оглушительным победным ревом, выплескивая внутри меня горячую, как огненная лава, струю семени.

Когда фейерверк под веками затухает и дыхание более или менее приходит в норму, я медленно открываю глаза.