Тот художник, который писал юного наследника престола, видел его перед собой, хорошо знал его, видел его одежду, камзол тонкого сукна, его пудреный паричок.

Интуиция Игоря говорила ему, что это – подлинник.

Однако что-то все же вызывало у него сомнения.

Была в картине какая-то тревожащая его деталь, какой-то диссонанс…

Игорь смотрел на картину, потирая переносицу, пытаясь понять, что его смущает.

Потом шагнул к полке с альбомами и книгами по искусству, взял оттуда тяжелый том, быстро пролистал его, наконец нашел подходящий портрет.

На этом портрете был какой-то знатный екатерининский вельможа в роскошном, шитом золотом камзоле. С портретом на мольберте этого вельможу объединял усыпанный драгоценными камнями орден на левой стороне груди – орден Андрея Первозванного.

Игорь поочередно смотрел то на один орден, то на другой, как будто играл в детскую игру «Найди десять отличий». Но искал он всего одно отличие.

И очень скоро его нашел.

На ордене в альбоме у звезды было восемь лучей, а на портрете юного Павла – семь.

– Эврика! – воскликнул Игорь.

Хотя он и сам не знал, какой вывод сделать из своего открытия.

Портрет Павла – фальшивка?

Но если художник старательно подделывал его, если он состарил краски, навел кракелюры – неужели он не мог правильно изобразить старейший и высший орден Российской империи?

Нет, здесь кроется что-то другое… Наверное, он нарочно исказил орден, с какой-то определенной целью…

Как бы то ни было, нужно было продолжать работу над картиной.

Игорь достал скальпель, осторожно соскреб несколько крупинок краски с края холста, поместил краску в специальную реторту, добавил к ней химические реактивы. Теперь нужно было следить за цветом получившейся смеси.

Через пятнадцать минут смесь реактивов в реторте приобрела характерный голубовато-серый оттенок. Это свидетельствовало о присутствии в красках свинца невысокой степени очистки, который использовали производители до начала девятнадцатого века.

Проверив краску, Игорь перешел к холсту.

Сначала он внимательно осмотрел его изнанку, определил характер плетения, тип нитей. Затем отрезал крошечный кусочек ткани от края, загнутого за подрамник, и положил его на предметное стекло микроскопа, чтобы исследовать при большом увеличении. Наконец, сжег этот кусочек и провел химический анализ входящих в него веществ.

По всему выходило, что холст, во всяком случае, старше двухсот лет, а возможно, относится к еще более раннему периоду. В этом, впрочем, не было ничего странного – многие художники повторно использовали холсты, на которых уже была какая-то более ранняя живопись.