Чего раскричался?

Хотя кому их слушать на пустой улице, кроме кучера подъехавшей пролетки, ссутулившегося на козлах?

Когда Грекова отыскали у «Савоя» и приказали отправиться с группой на Ордынку, он поначалу испытал раздражение на несколько несуразный, по его мнению, приказ — разве не важнее сейчас отыскать и задержать Яшку Пана и, задержав его, потянуть за ниточку из запутанного клубка, в который сплелись убийство Кольки Психа у монастыря, ограбления церквей, перекупка краденого золота и безвестно пропавшие ценнейшие иконы?

В том, что бандит спрятался неподалеку, скорее всего в самой гостинице, у Федора сомнений почти не было — куда еще он мог подеваться? Все время бежал впереди, «в пределах прямой видимости», как пишут в сводках.

Они больше по нему не стреляли, боясь задеть редких прохожих или убить в перестрелке Пана, которого очень хотели взять живьем. И вдруг тот пропал.

Неохотно оставляя все дальнейшее на Шкуратова, Федор отдал необходимые распоряжения и пошел к ожидавшему его экипажу.

Дорогой, слушая рассказ Попова — рано поседевшего сорокалетнего человека с озорными, по-молодому блестевшими темными глазами, Федор укорил сам себя: разве можно было думать о несуразности? Данные об офицерах, вернее, о бывших офицерах требовали немедленного действия.

Но почему в банде офицеры? Может быть, новые попытки создания антисоветского подполья? Однако конспирация, тем более глубокая, столь необходимая для нелегальной работы, никак не вяжется с бандитскими нападениями, убийствами, блатным миром. Настолько деградировали их благородия, что пошли по уголовной дорожке, или, наоборот, все это: ограбленные церкви, похищенные старинные иконы и ценная утварь, зарезанный Колька Псих, перепроданное краденое золото — только надводная часть айсберга, а там, внизу, в скрытой от глаз мрачной глубине, дела совсем иные, связанные с политикой, с тем, о чем говорил ему недавно Виктор Петрович: с происками разведки Империи, страстно желающей получить источник средств для снабжения деньгами своей агентуры, минуя границы? Эти господа могут преследовать и несколько целей сразу — политическая провокация, обвинение советской власти в преднамеренном «уничтожении религии», хищении национальных ценностей, представляющих собой общенародное достояние, попытки вызвать недовольство советской властью в определенных кругах населения, активизация недобитков контрреволюции, прячущихся по темным углам.

Тогда бывшие господа офицеры являются «головой» банды, которая отдает приказы «рукам», наущая, что и где красть, кого убивать, куда сбывать.