Новейшая разработка специалистов дядюшкиного ведомства только проходила испытания, имела множество недостатков и на большие расстояния не действовала, но в пределах столицы артефактом вполне можно было пользоваться. Широкого распространения он пока не получил, о нем вообще мало кто знал, но все члены королевской семьи и их Тени, заботами герцога Клемора, уже стали счастливыми обладателями амулета. На всякий случай.

Марта отозвалась сразу, как будто все это время так и провела, зажав в руках круглую переговорную пластину и ожидая, когда я с ней свяжусь.

— Лина! Слава Создателю, наконец-то. У тебя все в порядке?

Если бы не наша внутренняя связь, подтверждавшая, что я общаюсь с собственной Тенью, ни за что бы не узнала ее голос. Таким взволнованным, нервным, неуверенным он казался.

— У меня, да. А у тебя там что творится?

Если подругу обидели… Если кто-то посмел… Р-р-разорву!

— У меня катастрофа. — Речь Марты упала до шепота, словно она боролась с переполнявшими ее чувствами, а потом подругу прорвало, и она заговорила, горячо и сбивчиво: — Он оказался моей парой, представляешь?

— Кто? Антэш?

— Да, да! Сын Анхагара, твой предполагаемый жених — мой суженый. Я сразу это поняла, как только он приблизился, мы, метаморфы, способны ощущать такое. Не хотела верить, изо всех сил сопротивлялась зову, но с каждой секундой пропитывалась им все больше и больше. Я держалась, честно держалась, Лин, пока он… — Марта запнулась. Всхлипнула.

Моя. Тень. Всхлипнула.

Да такого не случалось и в самом раннем детстве. Даже когда на нас, пятилетних, в королевском зоопарке напал вырвавшийся из переносной клетки детеныш мантикоры, а Марта успела заслонить меня собой. И тогда она не вскрикнула, не проронила ни одной слезинки, хотя зверь сильно ее подрал. А сейчас какой-то плешивый дракон, пусть он хоть трижды принц, заставил ее плакать.

— Что он сказал? — я сжала кулаки. — Обидел тебя? Оскорбил?

— Хуже, — потерянно отозвалась подруга. — Он показал мне свое лицо.

— М-м-м… А до этого он что, прятал его?

— Да, он тоже, как и я, был в личине. А тут вдруг заявил, что хочет, чтобы я увидела его настоящего. И убрал морок. Лина, он такой… такой…

— Красивый?"

"— Наверное… Не знаю… Не в этом дело… Он мой. Совсем мой, понимаешь? Я глаз от него не могла оторвать. Хорошо, что мы в этот момент в грот вошли, и никто нас не заметил. А потом он личину свою назад вернул и сказал… — Марта вздохнула, глубоко, как перед прыжком в воду. — Сказал, что я его пара, он это твердо знает, чувствует. И ему все равно, как я выгляжу. Он меня никому не отдаст, и готов за меня бороться.

— Так это же хорошо, — оживилась я.

— Чего ж хорошего? Он-то считает меня принцессой Авелиной. И будет именно ее добиваться.