Воительница подошла к нему и, осторожно взяв под локоть, отвела в дальний угол. Там они о чём-то говорили, верег время от времени посматривал на Кирилла и хмурился. Вдруг Млада коснулась кончиками пальцев его разбитой скулы, Хальвдан отстранился, поймав её руку. Во взгляде промелькнуло удивление и ещё что-то, чего Кирилл разобрать не смог.

Под тихие причитания Лерха, который собирал по полу осколки и уцелевшие склянки, верег ушёл, не задав больше ни одного вопроса.

Солнце лучами топило лёд морозного неба. Воздух почти звенел от окрепшего к утру мороза, а скрип шагов по снегу громко разносился по голому, замершему, точно во сне, саду. Но скоро его не стало слышно за нарастающим, как волна, гомоном голосов. На Посвящение отроков в дружинники собрались все кмети и старшины. И пусть тесно на капище широкоплечим мужам среди могучих идолов, а никто священного действа пропустить не мог. Посторонним же — наоборот — появляться здесь запрещалось. Иные и хотели бы — да страх немедленной казни за нарушение таинства отпугивал даже самых любопытных.

Кирилл прошёл в резные ворота капища по длинному тканому ковру, разостланному к его креслу, и сел в него с положенной в таком случае степенностью. С его появлением гул стих, и теперь можно было даже расслышать отдалённый шум города, окутанного суетой житейской беспечности.

Отроки, ждущие последнего круга Посвящения, стояли вокруг жертвенного камня, и на нём горкой лежали снятые пояса, которые им предстояло сегодня сменить на воинские. Кирилл обвёл парней взглядом, никого не выделяя. Но невольно задержался на Младе, смиренно стоящей среди них. Воительница, несмотря на то, что давным-давно окропила свой меч кровью и прошла через такие испытания, которые мальчишкам не снились даже в самых дерзких и героических снах, настояла на том, что честь по чести хочет перед походом пройти Посвящение вместе другими отроками. Чтобы ни у кого больше не возникло мысли сказать, что она не имеет права называться кметем и сражаться бок о бок с другими воинами. Волосы её были распущены, а рубаха так же не подпоясана. Девушка стояла босиком на притоптанном снегу и даже не переступала с ноги на ногу, как тайком делали некоторые отроки. Млада просто смотрела перед собой, глубоко о чём-то задумавшись, и ждала не в пример терпеливее остальных.

Сбоку к Кириллу подошёл мастер Деян — единственный из мужей, не принадлежащих дружине, которому разрешено было находиться здесь. Ведь кузнец — родич Бога Огнеды. В горне кузнеца бушует его священное пламя, дарующее оружие воину и обнажающее правду. Если мастер управляет огнём, превращает его в пользу для людей — то и он осенён благодатью.

Деян, ничуть не сгибаясь под немалой тяжестью, держал в руках мечи, которыми опояшут сегодня отроков.