Она углядела, что все четверо кавказцев – трое мужчин и одна женщина – сидят на местах. Пока на своих местах.

Садовникова пробежала по салону и ворвалась за шторку в отсек бортпроводников.

Кристинка сидела на своем кресле, пристегнутая. Подняла голову, прошипела:

– Татьяна, где ты ходишь!..

Таня не дала ей докончить. Она наклонилась к напарнице и прошептала:

– На борту – террористы. Их четверо – трое мужчин и женщина. Они могут быть вооружены.

Глаза у Кристи округлились.

– Откуда ты знаешь?!

Садовникова ничего не ответила.

…А самолет все полз вверх…

Татьяна залезла на полку, отодвинула короб с питанием.

Вытащила оттуда неприметный сверток, который положила тремя часами раньше. Развернула. Два пистолета. Крошечная коробочка с пластитом и взрывателем.

Кристина отстегнулась и подошла к ней, заглянула через плечо.

Увидела содержимое свертка, ахнула:

– Таня! Ты – тоже?!

Садовникова твердо ответила:

Она протянула напарнице один из пистолетов.

– Следи за кавказцами. Если хоть один, сволочь, шевельнется – стреляй!

Татьяна впервые видела Кристину растерянной.

– Но ведь пуля может пробить обшивку, – пробормотала та. – Разгерметизация…

– Это специальное оружие, – твердо сказала Таня, – для спецназа, применяется против террористов на борту…

А сама подумала: «Ой ли! А не подстава ли и эти стволы? Может, они самые обычные?..»

Но размышлять было некогда. Второй «наган» она сунула себе за пояс юбки. Прикрыла сверху блузкой.

Садовникова сделала глубокий вдох и постучала условным стуком в дверь кабины пилотов.

День Х. 16 часов 42 минуты. 12 минут после взлета

– Ты что, Садовникова, шляешься? – не поворачиваясь к ней, грубовато спросил командир Михалыч.

Самолет продолжал набирать высоту, и сквозь прозрачный кокпит, в почти безоблачном небе, Татьяна увидела такую далекую землю и поняла, что они уже забрались километров на пять-шесть.

– Петр Михалыч, – сказала она громко. – На борту террористы. Их, кажется, четверо. Кавказцы. Они могут быть вооружены. И еще на борту бомба.

– Откуда сведения, Садовникова? – не поворачивая головы, размеренным тоном спросил Михалыч. Таня поразилась его хладнокровию.

– Сейчас некогда рассказывать, – быстро ответила она. – Некогда! Поверьте мне. Я знаю.

Она говорила очень убедительно и, хотя не видела лица командира, почему-то поняла, что он поверил ей.

– Они выдвигали требования? – по-прежнему спокойно поинтересовался Михалыч.

По движению рук командира, сжимавшего штурвал, и по положению самолета Таня поняла, что борт прекратил набор высоты.

– Нет, – стараясь быть столь же уверенно-спокойной, как пилот, ответила бортпроводница. – Пока террористы никак себя не проявили.

К счастью, командир не стал больше задавать никаких вопросов.